О факультете| Попечительский совет| Абитуриентам| Студентам| Преподаватели| Контакты  


Поиск

 
Официальный твиттер-аккаунт Высшей школы (факультета) телевидения МГУ имени М.В. Ломоносова

15.06.2015

В ВШТ ЕСТЬ ТО, ЧЕГО НЕТ НИГДЕ

Те, кто поступит в Высшую школу телевидения МГУ в этом году, а у нас, напоминаю, впервые появились бюджетные места (то есть места для бесплатного обучения), не только будут заниматься по совершенно оригинальным учебным программам, но и смогут овладеть теорией телевидения, каковая не преподаётся ни в одном университете страны и мира. Не преподаётся просто потому, что до сих пор такой теории не существовало, а теперь она возникла. Более того, уже вышел в свет написанный мною учебник под таким названием – «Теория телевидения. ТВ как неоязычество и как карнавал».

Сейчас, когда абитуриенты делают один из самых главных в своей жизни выборов, я хочу рассказать об этой книге и истории её создания. А для этого воспользуюсь введением к ней.

Почему я решил создать теорию телевидения





Если человек говорит, что в телевидении для него

всё понятно, -- значит, он не профессионал, а любитель.

Анатолий Лысенко. ТВ живьём и в записи



Телевизионщики не любят, когда другие пишут о телевидении. Кроме того, нет более нетерпимых к критике людей, чем профессиональные телевизионные работники. И что же теперь делать? Сами профессионалы телевидения объяснить его феномен не могут, в чём и признался один из корифеев российского телевидения Анатолий Лысенко. В способности сделать это другим категорически отказывают -- их Анатолий Лысенко априори и всех скопом записал в любители, то есть не специалисты. Какая-то эзотерика, если не сказать прямолинейней -- сектантство.



Чудес не бывает

Подозреваю, что и сами телевизионщики всё о телевидении знают, и стороннему, но внимательному наблюдателю и аналитику вполне по силам и описать, и объяснить феномен телевидения. Просто мало кто из профессионалов ТВ этого хочет. Ведь как удобно и приятно жить с тайной телевидения и купаться в его магии. Отойдите, непосвящённые! Уберите от нас и плодов труда нашего свои грубые руки и недалёкие умы! Здесь творится великое чудо, которое не разъять вам и не изъять из нашей чудесной телевизионной лаборатории! Ваше дело (и вашего ума дело!) - с восторгом смотреть на телеэкран, на котором мы покажем вам всё, что вы хотите, и всё, что вам нужно! А не нравится, так выключите телевизор - мы в претензии не будем!

Последнее восклицание, конечно, хоть с почти натуральным возмущением и декламируется, совсем уж лицемерно. Кто больше самих телевизионщиков переживает, если зрители не смотрят их программы, даже не знаю. Разве что их ближайшие родственники...

Напускание на себя и свою деятельность такой таинственности и приравнивание себя чуть ли не к волшебникам (по меньшей мере, волшебникам телеискусства) настораживают. Жизненный, журналистский и телевизионный опыт подсказывает мне: либо всё проще, чем кажется и подаётся внешнему миру, либо есть что скрывать.

В 2004 году я выпустил учебник «Как стать знаменитым журналистом». Одна из целей, которую я при работе над этой книгой перед собой ставил, -- рассказать о журналистике предельно честно, сняв с неё и покров таинственности, и напрасные расхожие обвинения.

Теперь я написал книгу-учебник «Теория телевидения». И одна из моих целей та же, но уже применительно к телевидению.

Тайны нет. Мистика отсутствует. Телевидение делают не кудесники-чудесники, не маги, волшебники и чародеи, а спецы и профессионалы, действующие в рамках определённой Системы и работающие, даже когда творят, по законам этой Системы.



Сумма обстоятельств

Разумеется, созданию и описанию в этой книге моей теории телевидения предшествовали определённые события и способствовали сложившиеся в критическую массу обстоятельства. Нелишне о них сейчас рассказать.

В 2008 году по просьбе ректора Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова академика Виктора Садовничего, генерального директора Первого канала Константина Эрнста и генерального директора Всероссийской государственной телерадиокомпании Олега Добродеева я с очень тогда узким кругом своих коллег создал новый факультет МГУ -- Высшую школу телевидения.

Между тем, до того я никогда не являлся штатным работником телевидения и никогда не работал штатным преподавателем какого-либо вуза.

Чем руководствовались названные выше лица, предлагая мне создать такой факультет, отдельный вопрос, отвечать на который сподручно не мне, а главное -- не сейчас.

Чем руководствовался я, приняв после некоторых колебаний это предложение? Помимо некоторых романтических соображений и уже давней привычки создавать новое, а не наследовать от кого-нибудь старое (по причине чего, кстати, незадолго до того отказался, несмотря на уговоры, возглавить факультет журналистики того же Московского университета), главным было следующее.

С чистого листа в 1990 году я создал «Независимую газету», которой почти одиннадцать лет руководил. Причем помогали мне её создавать в основном молодые, неопытные (часто и в самой журналистике) люди. А потом через «Независимую» прошло столько молодых сотрудников, которых нужно было многому учить, что педагогический опыт у меня возникал и нарабатывался сам собой.

Года, если не ошибаюсь, с 1997-го я начал преподавать. Сначала в Московском Международном университете, потом -- на факультете политологии Высшей школы экономики, а с 2001 года и до создания ВШТ -- на факультете международной журналистики МГИМО МИД России. То есть общение со студентами в качестве приглашенного профессора давно уже стало для меня привычным.

Именно на основе лекций, читавшихся мною в МГИМО, я написал и выпустил в 2004 году свой учебник «Как стать знаменитым журналистом. Курс лекций по теории и практике современной русской журналистики». А многие его страницы посвящены непосредственно телевидению. Иного и быть не могло, так как учебник журналистики, написанный в начале ХХI века, не мог не затрагивать фундаментальных проблем самого мощного на тот момент (да и до сей поры и вовеки веков) средства массовой информации.

Наконец, ни дня не проработав в штате какого-либо телеканала, я довольно неплохо знал телевизионных людей и жизнь телевидения -- через своё общение с ними, а также потому, что с начала 90-х годов часто, много и регулярно появлялся в качестве эксперта в самых известных политических передачах всех основных телевизионных каналов страны. С 2002-го по 2004-й год я был членом Совета директоров ОРТ, как раз при мне переименованного в Первый канал. Причём покинул я этот пост по собственному желанию, чему были особые причины.

Весной 2001 года, ещё до ухода из «Независимой газеты», я предложил Олегу Добродееву идею своей авторской программы «Что делать? Философские беседы». И прямо с лета того года эта программа появилась в эфире телеканала «Культура, где выходит и по сей день.

Кроме того, в своё время я очень много -- как политический журналист -- писал о проблемах нашего телевидения, а также имел своё, отражённое, в частности, и в некоторых моих статьях, представление о том, как это телевидение должно развиваться в будущем, и довольно широкий набор по большей части нереализованных идей в сфере телевидения и проектов конкретных телепрограмм и телепередач, частично обсуждавшихся с руководителями крупнейших телеканалов, а частично оставшихся лишь в моих личных бумагах.

Это не всё, что я делал на телевидении и для телевидения, но для данного вступления и перечисленного достаточно.

То есть присутствовали все три составляющие, необходимые, как мне тогда казалось, для успешной реализации предложенного проекта: опыт создания с нуля больших творческих коллективов и руководства ими; определённый педагогический опыт, включая регулярное и систематическое чтение лекций в ведущих вузах Москвы; собственная, не побоюсь это утверждать, теория журналистики и собственный телевизионный, пусть и ограниченный, опыт.



Телевидение есть, а теории телевидения нет?

Став деканом ещё не существующего факультета, я, помимо прочего, приступил к составлению так называемого учебного плана, а проще говоря -- списка дисциплин, которые нужно преподавать студентам будущей Высшей школы телевидения МГУ.

Тут меня ждало много скорее неприятных, чем приятных неожиданностей, связанных, выражусь мягко, с особенностями функционирования нашей постоянно и безудержно реформируемой системы высшего образования, внутри которой в качестве штатного сотрудника и руководителя я оказался. Но, помимо этого, мне пришлось столкнуться ещё и с тем, что, казалось бы, совсем трудно было предположить: именно по дисциплинам, которые естественным образом должны были лечь в основу учебного плана факультета телевидения (кстати, первого в вузовской системе России), не было учебников и чаще всего -- даже просто преподавателей. То есть не было соответствующих лекционных курсов (на телевизионную практику, хоть и не без проблем, нужные курсы и преподаватели находились), а потому и тех, кто мог их вести.

Два наиболее ярких примера - это неизбежные для Высшей школы телевидения МГУ курс истории отечественного (российского) телевидения и курс теории телевидения.

Если те, кто мог, пусть и по-прежнему в недостаточно систематизированном (для классического университета) виде, рассказать об основных вехах развития советского и российского телевидения, ещё нашлись, то никакой отечественной теории телевидения, а значит, и её автора или авторов я просто не обнаружил.

В лучшем случае это были книги, написанные в 60-х, самое позднее -- в 70-х годах прошлого века. Книги, при всем почтении к их авторам, сильно устаревшие и отставшие от реалий современного телевидения как общественного и политического института. В худшем случае -- пересказы нашими авторами западных теорий даже не телевидения, а вообще массовых коммуникаций. Или под видом теории телевидения (или, по крайней мере, методологии телевидения) предлагались наспех переведенные и совершенно не учитывающие особенностей России как таковой и феномена телевидения в ней служебные (иногда очень тщательно разработанные и в принципе очень полезные) инструкции крупных западных телекомпаний, прежде всего, разумеется, британских и американских.

На третьем году существования Высшей школы телевидения МГУ после тщетных попыток обнаружить российского автора теории телевидения или хотя бы самою теорию, пусть и анонимную или коллективную, я решил создать такую теорию сам.

Надо же читать такой курс студентам факультета телевидения! Как в институтах и школах кинематографии читают теорию кино, а в литературных институтах и на филологических факультетах университетов -- теорию литературы.

Вправе ли был я брать на себя такую смелость -- создавать собственную теорию телевидения? Уверен, что да.

Во-первых, никто (уж, во всяком случае, не я) не мешал создать её до меня. Но этого сделано не было. Следовательно, пришлось возложить эту миссию на себя, а не заниматься и дальше бесплодными и бесперспективными поисками не существующих теорий.

Во-вторых, основы этой теории (лишь уточнявшиеся и углублявшиеся по мере моей работы деканом ВШТ МГУ) давно уже изложены в моём учебнике журналистики.



Ещё одна ложная тайна

И всё-таки -- бывает ли так, чтобы на поле, которое до того десятилетиями вроде пахали и засеивали многие специалисты, взросли ростки из семян, брошенных случайным человеком?

Конечно, бывает.

В доказательство, нет - скорее для иллюстрации своей убежденности в этом приведу всем хорошо известную и, как некоторые утверждают, самую загадочную русскую народную сказку «Курочка Ряба».

Вот её текст, воспроизводимый мною по памяти, но, думаю, без существенных неточностей.



Жили-были дед и баба. И была у них курочка Ряба.

Снесла курочка яичка. Да не простое, а золотое.

-- Ешь, дед! Ешь, баба! -- сказала курочка Ряба.

Взял дед яичко. Бил-бил -- не разбил.

Взяла яичко баба. Била-била -- не разбила.

Мышка бежала, хвостиком махнула -- яичко упало и разбилось.



Далее там ещё о слезах бабки и деда, а также обещание курочки Рябы снести им уже не золотое, а простое яичко. Но этот финал, на мой взгляд, смысла сказки не меняет, а лишь возвращает или опускает её интригу с метафизического на бытовой уровень.

Не знаю, чего уж такого загадочного в этой сказке -- мне её смысл стал ясен давно. И он (как всякий архетип) имеет прямое отношение к соответствующим коллизиям любых видов любого времени. В частности, к коллизии с появлением моей теории телевидения.



Телевидеоведение

Есть необходимость, общественная нужда в появлении не простого, а золотого яйца. В нашем случае -- оригинальной отечественной теории телевидения, или телевидеоведение.

Итак, есть те, кому это очень нужно -- дед и баба. В нашем случае -- творческие работники телевидения, все работники этой сферы, специалисты прилегающих областей, наконец -- молодёжь, желающая работать на телевидении и, что важнее всего для меня -- студенты уже существующей Высшей школы телевидения МГУ. Словом, рождение теории давно назрело и созрело. Вот курочка Ряба и снесла яйцо.

Но первые потенциальные потребители уже вызревшего плода, вообще-то специалисты по яйцам, дед и баба, а в нашем случае -- по телевидению, в силу привычки пользоваться обычными яйцами или просто покупать их в ближайшем супермаркете (разумеется, наполненном западными товарами), до сих пор не смогли разбить золотую скорлупу, дабы извлечь оттуда, надо думать, не менее золотой и готовый к употреблению плод.

Очень распространенная жизненная и житейская ситуация. Выражаясь современным языком -- исчерпанность креативного, а по-русски выражаясь, творческого потенциала.

И тут пробегает существо случайное (хотя случайны ли в доме мыши?), безответственное (перед традициями, местными и западными авторитетами, чужими цитатами и творческой косностью), но свободное (пока мышеловка не захлопнулась или кошка не сцапала). И оно легко решает задачу. Просто смахивает эту задачу со стола -- скорлупа разбивается и загадка разгадывается.

Всё просто -- вот она искомая теория телевидения, или телевидеоведение!

Я и есть эта безответственная (в означенном выше смысле) мышка.



История курса

Впервые в сжатом и экспериментальном виде этот курс был прочитан мною весной 2012 года первокурсникам бакалавриата Высшей школы телевидения МГУ, после чего я засел за его описание. Параллельно весной 2013 года я продолжал чтение уже расширенного варианта этого курса в ВШТ МГУ.

Что это за теория и что я вообще понимаю под теорией телевидения -- станет предметом моего дальнейшего рассказа и анализа, а до того я должен сделать одну важную оговорку.

По многолетнему опыту своей журналистской работы я знаю, как трудно сосредоточиться на собственном тексте и как трудно сказать что-то оригинальное в том случае, если перед началом своего труда возьмёшься за чтение всего того, что ранее по этой теме написано.

Я понимаю, что такой подход трудно назвать научным и что полагается сначала «обогатить себя знанием всех тех богатств, которые (по данной теме или проблеме) выработало человечество» (Ленин), а уж потом браться за изложение собственных идей и тем более теорий.

Одновременно я знаю, что такое начётничество. Я знаю, что мне не приходилось читать ни одной книги (и конкретнее: ни одного учебника), где была бы изложена стройная теория или хотя бы концепция, непротиворечивая, описывающая все основные качества телевидения и объясняющая все его и возникающие в связи с ним у общества проблемы.

Наконец, у меня нет времени, желания и необходимости создавать труд, в котором будет изложен весь опыт предшественников, а последние пять страниц составят собственные мысли автора, если они к тому времени у него останутся.

Нет времени, потому что студентов Высшей школы телевидения МГУ и студентов и слушателей многочисленных вузов и телевизионных школ, в которых обучают или делают вид, что обучают, телевизионным профессиям, нужно уже сегодня учить на основе не устаревших и разрозненных (пусть и умных) набросков и заёмных концепций, а на основе оригинальной отечественной теории телевидения.

Нет желания, потому что столь же легко (но не без серьёзных раздумий), как и эти лекции по теории телевидения сейчас, десять лет назад я написал свой «Курс лекций по теории и практике современной русской журналистики». И написал потому, что учить журналистике студентов меня пригласили, а никакого внятного, всеобъемлющего и опирающегося на реальность, а не на абстрактные идеалы или, напротив, на расхожую и всегда однобокую редакционную практику учебника журналистики обнаружить мне не удалось.

Нет нужды, потому что зарубежные (западные, разумеется) концепции массовых коммуникаций преподают в Высшей школе телевидения люди, в этом сведущие и эти концепции любящие.

И поверьте, мною движет не самоуверенность, а уверенность в том, что моя теория телевидения верна. Даже если она противоречит (полностью, чего быть не может, или частично) всем до сих пор изложенным на сей счет взглядам и концепциям.

Здесь я руководствуюсь правилом, о котором писал Лев Гумилёв: новая теория имеет право противоречить всем остальным теориям, если только она не противоречит фактам. А я бы добавил: и если она непротиворечивым образом описывает реальное состояние и реальные тенденции развития соответствующего феномена. В данном случае -- телевидения.

А уж фактам, а точнее -- телевизионной реальности, а не схоластике или рассчитанным на публику заклинаниям и спекуляциям некоторых телепрактиков и телекритиков, моя теория точно не противоречит, в чём каждый, кто возьмёт себе за труд прочитать данную книгу, легко убедится.

Наконец, должен сказать об ещё одной, помимо анализа феномена телевидения и изложения теории телевидения в том виде, в котором она у меня сформировалась, цели моей книги. Девиз, который я избрал для Высшей школы телевидения МГУ, гласит: «Мы сделаем телевидение лучше!» Но если бы в данной книге как учебнике я исходил только из желания, чтобы выпускники ВШТ МГУ сделали наше телевидение лучше, то должен был бы утаить от них многое. Не как исследователь, а как преподаватель и педагог. Но памятуя об ответственности перед истиной, я, желая своим студентам лучшего, всё равно должен называть вещи своими именами. Во-первых, потому что хочу быть честным. Во-вторых, потому что обязан вооружить своих студентов знаниями, которые помогут им преуспеть на ныне существующем, а не на желанном мне или каком-то идеальном телевидении. Что и делаю, в меру своих сил в этом курсе, нравится ли это мне самому либо кому-то ещё, или нет.



***

Итак, мышка бежала, хвостиком махнула - яйцо упало и разбилось...

Пора взглянуть на содержимое золотого яйца.



Возврат к списку

Есть вопросы?

Вы можете их задать
по телефону
(495) 939-4461
(495) 939-3749

Электронной почте   
hstv@bk.ru


Слово декана

28.12.2017
Всем, всем, всем! Грядёт 2018-й!
Виталий Третьяков,
декан ВШТ



Дорогие студенты Высшей школы телевидения МГУ имени М.В. Ломоносова!
Дорогие магистранты!
Дорогие слушатели Подготовительных курсов ВШТ МГУ!
Дорогие учащиеся Школы ЮнТВ!...

Наш факультет 

Наши дорогие студенты… 08.12.2016
Наши дорогие студенты…
Мария Ахвледиани, заместитель заведующего кафедрой журналистики и телевидения ВШТ

Нашему факультету всего восемь лет. Но за эти годы из его стен вышли выпускники, которыми мы гордимся, и очень многие стали нам друзьями

Слово студента

Круто ты попал на ТВ 03.04.2018
Круто ты попал на ТВ
Мадина САФИНА, 1 курс, магистратура

Пролистываю архив рубрики «Слово студента», каждая история поступления на факультет «Высшая школа телевидения» не похожа на предыдущую