О факультете| Попечительский совет| Абитуриентам| Студентам| Преподаватели| Контакты  


Поиск

 
Официальный твиттер-аккаунт Высшей школы (факультета) телевидения МГУ имени М.В. Ломоносова

СОДЕРЖАНИЕ

Виталий Третьяков. Об этом издании

НАУЧНАЯ ТЕТРАДЬ

В.Т. Третьяков. Структура и программы преподавательской и исследовательской работы Высшей школы телевидения
В.Т. Третьяков. ТВ: от ужасного к великому
Константин Эрнст, Михаил Леонтьев. Телевидение и эволюция
А.А. Новиков-Ланской. Телевидение как текст современной культуры
М.В. Иванова. Межтекстовые связи в современном отечественном политическом дискурсе
В.В. Леденева. Наблюдения над средствами предикации в речи телеведущего

УЧЕБНАЯ ТЕТРАДЬ

В.Т. Третьяков. О проекте «История российского телевидения в свидетельствах его создателей»
В.Т. Третьяков, А.А. Новиков-Ланской. Вопросы к интервью
Интервью
В.Э. Балашов
А.М. Вовк
А.В. Дмитриева
Л.А. Золотаревский
В.С. Зорин
С.Н. Кононыхин
В.Я. Криппа
В.В. Лазуткин
А.Г. Лысенко
А.В. Меньшиков
Г.А. Шевелев
Г.М. Шергова


ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ УЧЕБНЫЕ И РАБОЧИЕ МАТЕРИАЛЫ

Положение о творческом конкурсе (экзамене) ВШТ МГУ в 2009 г.
Экзаменационные билеты творческого конкурса (бакалавриат) ВШТ в 2009 г.
Экзаменационные вопросы к учебному курсу «Теория и практика современной русской журналистики»
Информация об авторах




ОБ ЭТОМ ИЗДАНИИ

Уважаемые и заинтересованные читатели, коллеги!

Начну банально-классической и торжественной фразой: «Вы держите в своих руках первый выпуск...»

И это правда. Вы действительно держите в своих руках первый выпуск (том) «Научных и Учебных тетрадей Высшей школы телевидения МГУ им. М.В. Ломоносова».

Это издание, как следует из его помпезного, но точного названия, претендует на то, чтобы стать главным печатным органом недавно созданного в МГУ факультета телевидения, проведшего летом 2009 года лишь второй набор своих студентов.

Новый факультет создавался стремительно, а разворачивать свою деятельность обязан еще более стремительно — по разным причинам, частью очевидным, частью не вполне ясным широкой публике, но и на них я останавливаться не буду.

Одной из неизбежных составляющих этой стремительности — публичное позиционирование, как сейчас принято выражаться, в медийном пространстве, в сообществе отечественных СМИ как общего интереса, так и специализированных (профессиональных) и научных (ибо это не просто издание, посвященное проблемам телевидения, но и издание одного из учебных подразделений Московского университета).

Вот почему первым делом мы, естественно, открыли наш сайт в Интернете, а вторым — подготовили выпуск этих «Научных и Учебных тетрадей ВШТ» (сокращенно — НУТ).

Задачи издания в общем-то очевидны, посему не стану тратить свое и читателей время на их перечисление. Скажу только о том пусть формальном, но существенном, что требуется знать тем, для кого со временем наши НУТ станут настольной (то есть лежащей на том же столике, что и пульт от телевизионного приемника) книгой.

Первые два, может быть, три выпуска НУТ выйдут с периодичностью раз в полгода (раз в семестр) и именно как «Научные и Учебные тетради».

С 2011 года НУТ должны разделиться на «Научные тетради ВШТ МГУ» и «Учебные тетради ВШТ МГУ». Выпуск первых участится — как минимум, до одного раза в три месяца. Выпуск вторых, ориентированных непосредственно на учебный процесс и публикацию студенческих серьезных, но все-таки учебных работ, останется семестровым.

А пока — без ущерба для чьего-либо самолюбия — мы вполне довольны тем, что преподаватели и студенты ВШТ как авторы сосуществуют под одной обложкой. Тем более что, на мой взгляд, первый выпуск наших «Тетрадей» получился интересным, а главное — таким, что его не стыдно показать коллегам как в сфере образования, так и на ведущих телеканалах страны. Впрочем, подождем первых откликов, чтобы сверить собственные ощущения с доброжелательно-критическими и любыми иными откликами этих самых коллег.

Пожалуй, это все, что необходимо сказать во вступительной статье к первому выпуску «Научных и Учебных тетрадей Высшей школы телевидения МГУ». Остальное — и более существенное — в нем самом, в его текстах. И особенно — в будущей профессиональной работе тех авторов первого выпуска «НУТ», которые пока именуются скромными титулами «студент бакалавриата ВШТ» и «учащийся магистратуры ВШТ».

Виталий Третьяков, декан Высшей школы телевидения МГУ

1 октября 2009 г.

НАУЧНАЯ ТЕТРАДЬ

В.Т. Третьяков, декан Высшей школы телевидения

СТРУКТУРА И ПРОГРАММЫ

ПРЕПОДАВАТЕЛЬСКОЙ И ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ РАБОТЫ ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ ТЕЛЕВИДЕНИЯ

Тезисы выступления на Первой Научно-методической конференции

ВШТ МГУ им. М.В. Ломоносова, 6 декабря 2008 г.

Уважаемые коллеги! Сегодня мы проводим первую Научно-методическую конференцию нашей Высшей школы телевидения. В связи с этим хочу отметить, что данная конференция не только открывает нашу коллективную исследовательскую деятельность в области подготовки кадров для отечественного телевидения и других электронных СМИ, но и должна ответить на самый главный на сегодняшний день вопрос: какой мы видим оптимальную структуру нашего факультета и обучения на нем и как мы будем двигаться к созданию этой структуры от сегодняшнего состояния ВШТ, сформированной стремительно, в целом успешно, но пока в предельно «сжатом» виде.

Мои тезисы, или, если хотите, доклад, составлены не только на основе моего понимания того, каким должна быть оптимальная структура ВШТ и совокупность дисциплин, включенных в наш учебный план; не только на основе того, какие цели ставят перед факультетом потенциальные работодатели наших выпускников; не только на основе моего собственного опыта преподавания (уж почти 15-летнего в МГИМО, ВШЭ-ГУ и ММУ), но и на опыте работы со студентами самого нашего факультета. Именно так, например, я пришел к убеждению, что в ВШТ обязательно должен присутствовать так называемый культурологический, связанный прежде всего с художественным образованием, цикл обучения. И он должен включать не только лекционные курсы, но и обязательное посещение музеев, театров, как драматических, так и музыкальных, всеми студентами.

Я предостерегаю руководителей кафедр от слишком выраженного профессионального и корпоративного эгоизма — мы все должны работать одной командой и на общее благо. Поэтому и распределение дисциплин, лекционных курсов и преподавателей между кафедрами будет идти не по принципу «кто кого привел на факультет, тот с тем и работает», а по логике научной и образовательной целесообразности.

Я осознаю, что не вполне владею специальной и бюрократической лексикой и особенно терминологией, распространенными в среде тех, кто давно работает в сфере образования. Но мы прежде всего должны заботиться о сути обсуждаемых нами проблем, а уж формальная их презентация — дело второе.

Прошу вас непременно давать свою оценку той конструкции, которую предложил я, а также предлагать ваши коррективы этой конструкции. Если коррективы будут незначительными, мы их учтем, но далее будем исходить из того, что сама конструкция всеми одобрена и принимается в качестве основополагающей для нашей работы на ближайшее будущее.

А это ближайшее будущее таково. Той оптимальной архитектуры ВШТ, о которой я говорю, мы должны достичь в ближайшие 5—6 лет. А промежуточный рубеж, на котором мы должны развернуться для уверенного достижения желаемого, — это конец нашего второго учебного года.

Мы намерены принять уже в следующем году до 100 человек на первый курс обучения и до 50 человек для обучения в магистратуре. То есть уже осенью следующего года у нас должны обучаться около или даже более 150 человек. А это совсем не то же самое, что нынешние 45, каждого из которых можно запомнить в лицо и хорошо узнать лично. Следовательно, к фактически многократному увеличению масштабов нашей работы уже через полгода с небольшим мы должны хорошо подготовиться и содержательно, и в плане должного укрепления и увеличения нашего кадрового состава.

Как известно, ВШТ МГУ — единственный факультет телевидения в системе высшего образования России, университетского — в частности.

Так же известно, что пока мы вынуждены работать, ориентируясь на учебные программы, составленные для факультетов журналистики. Однако эти планы нам не подходят — и причин тому много.

Более того, большинство специальностей, по которым мы должны и готовить, и выпускать (с соответствующим документом) тех, кто прошел обучение на нашем факультет, просто юридически (то есть по документам министерства образования) не существуют. Следовательно, нам нужно «легализовать» и сами эти профессии, и залицензировать право на их преподавание и программы обучения этим профессиям.

Нет профессий, нет программ — нет и (во многих случаях) соответствующих учебников, а часто даже и преподавателей, способных обучать этим профессиям не в виде отдельных лекций и так называемых (красиво, но часто бессмысленно) мастер-классов, а в виде полноценных семестровых (или даже многосеместровых) курсов лекций, семинаров, практических занятий и т.п.

Отсюда следует совершенно императивное целеполагание для нашей работы на ближайшие пять лет (тем более что, напоминаю, мы должны соз-

дать не только лучшую в стране систему и структуру обучения телевизионным профессиям, но и модельную, даже эталонную систему, на которую будут затем ориентироваться все другие аналогичные учебные заведения). Следовательно, помимо текущей работы (обучение) и исследовательской деятельности (наука), мы должны каждодневно и постоянно: готовить требуемые нам лекционные курсы и методики практических занятий, преподавателей, которые будут эти курсы читать, а занятия вести, писать и выпускать учебники, по которым будут работать все факультеты телевидения в России (да и странах СНГ, как минимум).

При этом еще требуется соблюдать определенные академические и бюрократические стандарты (что особенно трудно для представителей творческих профессий). Кстати, в этой связи я предлагаю создать в ВШТ Научнометодический центр, который бы оказывал вполне практическую помощь нашим настоящим и будущим преподавателям и авторам учебников.

Наконец, нам необходимо в ближайшее время создать в ВШТ Научную

библиотеку (включая фильмотеку, видеотеку, фототеку и пр.), а также Учебный архив отечественных телепрограмм. А в более отдаленной перспективе (но в пределах ближайших пяти лет) — аспирантуру и докторантуру.

Исходя из сказанного, я попытаюсь сейчас обрисовать общую архитектуру нашей ВШТ как в содержательной, так и институциональной ее частях.

1. Профессии (специальности), которым мы должны обучать

Список этих профессий складывается исключительно из реальных потребностей современного телевидения и примыкающих сфер деятельности.

1. Тележурналист (телерепортер).

2. Ведущий телевизионных программ.

3. Ведущий музыкальных телевизионных программ

(искусствовед-телеведущий).

4. Телережиссер.

5. Телепродюсер.

6. Сценарист.

7. Редактор телевизионных программ.

8. Телеоператор.

9. Звукооператор, звукорежиссер (возможно).

10. Историк телевидения и телекритик.

Далее следуют смежные профессии и специальности:

1. Ведущий радиопрограмм.

2. Радиожурналист.

3. Фотожурналист (фотокорреспондент).

4. Фоторедактор.

5. Историк фотоискусства.

6. Журналист интернет-СМИ.

По ряду этих специальностей необходимо обучение для работы на иностранных языках:

1. Тележурналист.

2. Ведущий телепрограмм.

3. Ведущий музыкальных программ.

4. Ведущий радиопрограмм.

5. Радиожурналист.

6. Журналист интернет-СМИ.

Представляется, что это — необходимый минимум. Но список пока открыт, однако просьба учесть, что он не может быть очень длинным.

2. Структура обучения по годам Мне представляется, что она должна быть такой. Бакалавриат. Первый год обучения

Прием осуществляется на пять основных отделений: тележурналисти-

ка, телевидение, история телевидения и телекритика, радиожурналистика, фотожурналистика.

В конце первого года обучения, причем в некоторых случаях посредством дополнительных «внутренних» экзаменов (очевидный пример — телеведущие), формируются специализированные учебные группы по всем профессиям.

Бакалавриат. Второй — четвертый годы обучения

Обучение в специализированных группах и подготовка специалистов, полностью готовых для работы в системе современных электронных СМИ.

Видимо, с третьего курса — формирование (параллельно с уже созданными специализированными учебными группами) творческих учебных групп по алгоритму «творческой команды»: сценарист, режиссер, оператор, продюсер, редактор, телерепортер и телеведущий, телекритик. Таким образом, такая творческая группа не только будет готовить свою дипломную работу как коллективный телепродукт, но и, возможно, выйдет из стен ВШТ в профессиональную жизнь как единое творческое целое.

Обучение, как минимум, второму иностранному языку — для некоторых специальностей обязательное, для остальных — факультативное.

Магистратура

В магистратуре даются более глубокие теоретические знания по всем специальностям, то есть вся практическая подготовка специалистов должна быть закончена в пределах бакалавриата. Выпускник нашего бакалавриата — полноценный работник телевидения (поэтому, кстати, работа творческих мастерских должна быть переориентирована на 3-й и 4-й курсы, а для магистратуры мы должны придумать систему индивидуального «производственного обучения», возможно — тоже на базе конкретных программ).

Магистратура готовит:

1. Исследователей и теоретиков в сфере ТВ и в смежных областях.

2. Потенциальных преподавателей для нашей же ВШТ.

3. Практических работников, желающих либо глубже овладеть теоретическими основами профессии, либо получить смежную профессию.

4. Кроме того, в магистратуре, видимо, будут проходить обучение выпускники-бакалавры других вузов (в том числе и факультетов журналистики), желающих получить диплом именно ВШТ.

Первая и вторая категория магистров затем с большой вероятностью будут поступать в аспирантуру и докторантуру.

Возможно, в связи с этим магистратуру вообще нужно разделить на два потока: теоретический (будущие исследователи и преподаватели) и практический (фактически — сжатый и теоретически углубленный курс бакалавриата).

Не исключаю, что обучение в магистратуре должно быть индивидуальным, то есть — в зависимости от того, кем хочет стать обучающийся после ее окончания, для него составляется индивидуальная программа обучения с посещением занятий, которые проводятся на разных курсах ВШТ.

3. Принципы обучения

Я совершенно уверен в том, что обучение в ВШТ должно строиться на следующих принципах (они же — направления учебного процесса):

1. Фундаментальное (академическое) гуманитарное образование (с включением некоторых естественных наук и специальной языковой подготовки).

2. Полноценное университетское преподавание истории, теории и практики журналистики вообще, телевизионной в частности, а также иных телевизионных профессий (на учебной базе ВШТ).

3. Художественное образование (культурологическое образование), включающее регулярные посещения театров, музеев, консерватории и пр.

4. Обучение в Творческих мастерских (персональных и программнокорпоративных) по примеру ВГИКа и ГИТИСа.

Соответствующим образом должна формироваться у нас и система кафедр и исследовательских центров, а также творческих мастерских и мастер-классов.

Структура ВШТ

В связи со сказанным выше представляется логичной та структура факультета, которую я сейчас изложу.

Декан — Ученый Совет

Заместители декана (в сфере научной и учебной работы): по учебной работе (одновременно: заведующий учебной частью), по научной работе, по организации обучения в творческих мастерских и художественному образованию.

Кафедры (первоначально могут существовать

в виде головных кафедр, центров или лабораторий):

Общегуманитарный цикл

Кафедра словесности (русский язык, русская и зарубежная литература) Кафедра истории и географии

Кафедра права, философии и политологии

Кафедра психологии и социологии

Культурологический цикл

Кафедра истории культуры и художественного образования

Кафедра музыкальной и художественной журналистики (критики)

Общежурналистский цикл

Кафедра истории, теории и практики журналистики

Кафедра теории и социологии массовых коммуникаций и СМИ Кафедра зарубежной журналистики

Кафедра телевизионной журналистики (или в следующем цикле?) Кафедра радиожурналистики

Кафедра интернет-журналистики

Кафедра фотожурналистики и истории фотографии

Телевизионный цикл

Кафедра тележурналистики (или в предыдущем цикле?) Кафедра телережиссуры и сценарного искусства Кафедра телепроизводства

Кафедра телетехнологий

Кафедра телекритики и истории телевидения

Кафедра операторского искусства

Кафедра теледокументалистики

Кафедра телевизионной графики и дизайна

Кафедра истории телевидения стран СНГ и Балтии

Творческие мастерские и мастер-классы

Творческие мастерские телеи радиоканалов, телекомпаний, телепрограмм и (возможно) персональные мастерские отдельных мастеров телевидения. Думаю, творческие мастерские должны работать со студентами 2—4 курсов (а для магистратуры мы либо должны придумать что-то другое, либо соединять магистров с бакалаврами в соответствующих мастерских). И, соответственно, нынешние первокурсники должны поступить в эти мастерские уже в следующем учебном году. Кстати, я уже договорился об открытии еще одной такой мастерской — с каналом «Культура».

Сквозной (через бакалавриат и магистратуру) курс мастер-классов работников телевидения и других СМИ, а также политиков, общественных деятелей, деятелей культуры и искусства, экспертов в разных областях знаний.. То, что ныне у нас уже происходит в день декана.

Другие подразделения Мультимедийный учебный центр Учебная телестудия

Учебная радиостудия

Фотоцентр с фотостудией и фототекой

Учебный интернет-центр, в том числе и редакция интернет-сайта ВШТ Научно-учебная библиотека, включающая собственно библиотеку, биб-

лиотеку периодики, фильмотеку, архив телевизионных программ

Социологическая лаборатория

Лингвистическая лаборатория (картотека языка телеведущих и тележурналистов)

Издательский центр с отделом оперативной печати Редакция журнала, посвященного проблемам телевидения Научно-методический центр

Центр (в перспективе — факультет) переподготовки кадров и повышения квалификации

Учебный пресс-центр

Лаборатория истории ВШТ и картотека обучающихся и выпускников

(нечто вроде известной картотеки «Мосфильма»)

Лаборатория по созданию истории современных телеканалов и телекомпаний

Студенческое научное общество

Отдел технологического обеспечения и поддержки

В конечном итоге (но в обозримом будущем) мы должны создать при ВШТ Научно-исследовательский центр (институт) телевидения и журналистики.

Ближайшие задачи (помимо очевидных)

1. Начать сбор учебного архива старых и современных телевизионных программ.

2. Начать сбор и архивирование важнейших публикаций и публикаторов текстов о телевидении.

3. Начать записи интервью наиболее авторитетных и известных деятелей отечественного телевидения (оформлять как курсовые учебные работы).

4. Начать выпуск научного альманаха под условным названием «Телевидение, журналистика, общество».

5. Создать сайт ВШТ.

6. Создать Подготовительные курсы для абитуриентов.

7. Создать Курсы повышения квалификации для работников телевидения (к следующему учебному году).

8. Организовать систему проведения летней учебной практики наших студентов на телеканалах стран СНГ.

9. Учредить и организовать Международный конкурс-фестиваль молодых тележурналистов.

10. Создать ежемесячный журнал, посвященный проблемам телевидения.

Виталий Третьяков

ТВ: ОТ УЖАСНОГО К ВЕЛИКОМУ

Сегодня в Санкт-Петербурге открываются IX Международные Лихачевские научные чтения. Одна из главных тем этого ученого собрания в нынешнем году — телевидение. Думаю, что выбор правилен.

Впрочем, о телевидении говорят постоянно. Но, по-моему, разговоры текут сами по себе, а телевидение продолжает развиваться по законам, самим им над собою поставленным, и общество все никак не может найти удобоваримый для себя образ сожительства с этой порожденной им самим, но его же и подчинившей системой.

Применительно к телевидению работают самые смелые метафоры. В разгар предвыборной кампании 1999 года я определил телевидение как политическое ядерное оружие. И, по-моему, попал в точку. Во всяком случае до сих пор ни одного факта, опровергающего это сравнение, обнаружить мне не удалось.

Проблема, однако, в том, что так сказать натуральное ядерное оружие можно запретить и даже ликвидировать. С телевидением этого сделать нельзя даже теоретически. Более того, его даже ограничить (в смысле — минимизировать) не удастся. Напротив, экспансия телевидения продолжается — и предела ей не видно. И восприятие телевидения как чисто политической проблемы (в парадигмах «власть-оппозиция» или «властьобщество») давно уже является слишком узким.

Безусловно, при своем появлении телевидение стало тем благом научно-технического прогресса, которое осчастливило многих (обогатив избранных) и довело публичность (как тогда показалось — демократичность) политики почти до предела. Но все, что способно массово раздавать «счастье», и все, что доходит до предела, становится, во-первых, вещью в себе, а во-вторых, ломает традиционные институты общества — основу его физического выживания.

Одной из первых жертв телевидения стала высокая культура. Берусь утверждать, что телевидение (как всякая тотальная система) вообще убивает такую культуру. Жесткость и определенность этого утверждения многими может быть оспорена (причем, мне хорошо известно, с помощью ка-ких аргументов), однако я остаюсь при своем мнении, основанном, увы, не на фантазиях или абстрактных рассуждениях, а на знании. Уверен, что без целенаправленной и специально финансируемой работы всех образованных людей, без специальных программ государства обольщать себя какими-либо радужными надеждами на сей счет мы не можем.

В современном мире царит и доминирует массовая культура, главным проводником идей и образцов которой являются практически все средства массовой информации, но телевидение в первую очередь. Оно само уже стало частью и основой массовой культуры и содержательно, и индустриально, и — что самое опасное — как бизнес.

Современное телевидение тотально. А все тотальное потенциально является и тоталитарным. Превратить тотальное в тоталитарное можно нажатием одной кнопки, отдачей одного приказа. Но если в сфере политики (которая тоже во многом превратилась в разновидность массовой культуры) угроза того, что такой приказ будет дан, блокируется или, по крайней мере, лимитируется многими системами и институтами и самой политики, и гражданского общества, то в сфере культуры решающий приказ и не нужен. Никто не может сказать, где лежит точка невозврата: там, где 80 человек из ста не могут прочитать наизусть ни одного стихотворения Пушкина, или там, где это не могут сделать всего лишь 75 человек. А по моим ощущениям, за последние двадцать мы уже вошли в эту зону и продолжаем все больше и больше в нее погружаться.

В свое время выдающиеся политические и философские умы пропели гимн карнавалу, игровым формам и жизни, и воспитания, и образования. Но никто из этих умов и представить себе не мог, что «жизнь всерьез» будет прерываться игрой не время от времени, а полностью будет вытеснены ею. Но именно это вершит сегодня и во все нарастающих масштабах телевидение.

Становление телевидения как особого института журналистики, на мой взгляд, привело к тому, что к классическим и максимально связанным с литературой, с одной стороны, и с наукой, с другой стороны, журналистским жанрам (информация, репортаж, интервью и статья) прибавился пятый жанр — игра (вся сумма развлекательных передач и почти все так называемые ток-шоу). На какой-то период времени этот новый жанр обогатил и разнообразил журналистику и телевидение. Но теперь жанр игры становится самодовлеющим, он подавляет и вытесняет все остальные жанры, размывает их границы, уничтожает и научную логику, и естественные по содержанию и проявлениям эмоции. Все подменяется бессмысленным и бессодержательным развлечением и сопровождающими его гиперболизированными «эмоциональными» выплесками.

Массовая культура все упрощает, все снижает и все опошляет. Именно это мы и наблюдаем сегодня на телевизионных экранах. Пандемия мас-совой культуры (порожденная, бесспорно, посредством телевидения) совпала с кризисом самой высокой культуры и профессионального искусства. Так называемый постмодернизм, сам не создав ничего даже близко приближающегося к образцам классического искусства, принялся «перерабатывать» эти образцы, уничтожая и опошляя их. Каждодневно мы воочию наблюдаем за этим процессом на экранах наших телевизоров. А масштабы процесса просто не поддаются осмыслению. Фактически они глобальны и тоже тотальны. Причем центр этой тотальности и этого глобализма лежит не только вне нашей культуры, но и вне нашей территории — вне нашей, российской, цивилизации. Странно, что задумываются наши политики об этом только тогда, когда им не нравится, как Запад освещает, например, августовскую военную операцию России на Кавказе.

К сожалению, массовая культура, две главные ценности которой — деньги и известность, через экраны телевизоров и решения «реформаторов классического образования» распространила свое влияние на школу и университеты. Новые поколения воспитываются и образовываются сегодня именно телевизором, а кто царит в нем — известно и очевидно: на одного нобелевского лауреата каждый день приходится десятки невежд и профанов.

Апологеты постмодернизма утверждают, что все не так плохо, ибо свойственная ему ирония и самоирония являются тем противоядием, которое не даст институтам и образцам высокого искусства погибнуть. Эти апологеты либо обманывают себя и нас, либо лукавят. Иронии нет, есть стеб и ерничанье. Самоиронией и не пахнет — есть скабрезное подшучивание над собственными слабостями (ибо их слишком много — за отсутствием сильных сторон), которые тут же себе прощаются.

В бытовой психологии хорошо известно то, что я называю спиралью глупости. В компании умных и воспитанных людей появляется один пошляк — и вот уже разговор стремительно движется по нисходящей, вскоре достигая максимальных глубин глупости и непристойности. И никогда — наоборот: один джентльмен никогда не поднимет до своего уровня группу перебрасывающихся привычными им шутками пошляков. Почти каждый день мы можем наблюдать это по телевизору: вошел в передачу интеллектуал — уже к середине ее он не только смеется над непристойностями, но и сам норовит рассказать что-то аналогичное.

Говорят, что развитие так называемых нишевых каналов рано или поздно приведет к тому, что поклонникам высокого искусства всегда найдется, что смотреть и где смотреть. Но если даже это правда, то возникают два вопроса: сколько этих поклонников останется? И где гарантии, что и нишевые каналы не пойдут по тому же пути, что и нынешние «многотемные»?

Мне представляется, что в целом — и с помощью телевидения в первую очередь — европейская цивилизация возвращается в самые мрачные времена средневекового невежества. Судя по всему, и европейская культура, пройдя в XV—XX веках пик своего развития, умирает, а телевидение то ли специально продлевает агонию высокой культуры, то ли подгоняет ее летальный исход.

Для меня бесспорно, что Россия как страна, нация и государство, как особый цивилизационный субъект и человечества вообще, и евроатлантической цивилизации в частности, либо погибнет, либо превратится в нечто совершенно на себя не похожее, если ее культурные образцы будут опошлены и низвергнуты, а культурные коды уничтожены. Следовательно, выбор прост: либо смириться, либо бороться. Не столько за телевидение, сколько с его же помощью.

Как бороться? В частности, так, как с невежеством боролись всегда: уже на студенческой скамье воспитать и готовить таких специалистов в сфере телевидения, которые бы, придя туда, где телевидение «делается» практически, пытались не позволить окончательно и безвозвратно уничтожить высокую культуру и великое классическое искусство, навечно поменять местами верх и низ.

Мы в самом начале этого пути. В самом начале...

Первая публикация: Известия, 14.05.09



ТЕЛЕВИДЕНИЕ И ЭВОЛЮЦИЯ

Генеральный директор Первого канала Константин Эрнст отвечает на вопросы Михаила Леонтьева

— Вопрос не отличается оригинальностью: телевидение и кризис. Что происходит с телевидением в кризис? Как все это будет жить?

— Телевидение является одной из тех немногочисленных областей российской экономики, в которой на протяжении последних восемнадцати лет процесс шел довольно динамично и последовательно. Некоторые области экономики не прошли еще и трети этого пути. Это случилось потому, что телевидение с конца 80-х было на пике общего внимания. И что бы ни говорили наши многочисленные оппоненты и критики, русское телевидение, безусловно, входит в пятерку лучших в мире.

— Имеются в виду большие эфирные каналы?

— Конечно. Как и в любой стране, у нас есть большая тройка. В некоторых странах она становится большой четверкой. Во Франции ведущим каналом является «TF-1», и никто за все это время к нему даже близко не подошел. Осенью 1998 года после дефолта рынок схлопнулся вплоть до отсутствия. Первый канал собрал своих рекламодателей в конце декабря и взял на себя обязательства по размещению рекламы в эфире бесплатно. Потому что деньги за эту рекламу, которые уже взял у рекламодателей наш тогдашний медиаселлер, — они исчезли. По утверждению владельцев, компания обанкротилась. И мы взяли на себя ответственность размещать рекламу за деньги, которые уже не получим.

— Курами не отдавали?

— Нет, кур тогда еще не было, но лисы были... Общий рекламный рынок 1999 года был чуть больше 150 млн. долларов на все русское телевидение. А сейчас мы говорим о сумме около пяти миллиардов долларов... Правда, это цифры 2008 года.

— И что же случилось сейчас с этим шикарным телевидением?

— С телевидением все происходит довольно инерционно. С одной стороны, большие компании покупают рекламу заранее и на целый год, но у них есть возможность забирать свои деньги назад, что и произошло в конце 2008-го. По разным каналам падение — от 30 до 50% по сравнению с прошлым годом (в долларах).

— Это падение затрагивает жизненно важные органы?

— Телевидение — бизнес, построенный на постоянных реинвестициях. Ты должен вкладывать деньги в продукт, который выйдет в эфире через год — через два. Даже в лучшие времена мы все равно находились в системе постоянных коротких кредитов. Потому что поступление рекламных денег неравномерно, а затраты — они ежедневные. И не только на производство программ и фильмов и зарплату двух с половиной тысяч человек... Например, никто же не задумывается, что Первому каналу надо заплатить 130 млн. долларов только за распространение своего сигнала на территории Российской Федерации. Причем рекламодатели не заинтересованы в принципе в размещении рекламы в населенных пунктах с численностью населения менее 200 тысяч человек. А это 70% наших зрителей. И это даже больше, чем 70% стоимости распространения сигнала.

— То есть с точки зрения коммерции канал платит за воздух?

— Да. Рекламодатели подтверждали, что если канал уберет из зоны своего вещания города «200 минус», то деньги будут те же. Так как мы являемся акционерным обществом, я запрашивал совет директоров на трату этих денег. Потому что в принципе я как руководитель акционерного общества не должен допускать расходов, не приносящих доходов. Но это, конечно, лукавая фраза. У Первого канала главная функция — некоммерческая. Хотя — это удивительное дело — сколько ни говорю я во всех своих интервью, на всех официальных встречах, подавляющее большинство наших зрителей и даже журналистов не знают, что Первый канал не получает бюджетных денег. Так что работаем для народа, но не за народные, а за коммерческие деньги, которые сами и зарабатываем. Но в последнее время, надо сказать честно, получаем от государства субсидию на трансляцию в тех самых городах «200 минус», как ее получают все федеральные каналы.

— И не обращались за помощью во время кризиса?

— Мы обратились с просьбой помочь нам в открытии кредитной линии во Внешторгбанке.

— А просто так Внешторгбанк не хотел денег давать?

— Просто так любой банк предлагает такую ставку, что лучше и не занимать.

— А кино для канала — это доход или расход?

— Ни один фильм, произведенный каналом, прокатанный в кинотеатрах и проданный на DVD, не был не то что убыточным — все наши фильмы были прибыльными. Из топ-10 чемпионов российского проката половина — нашего производства. А вечные телевизионные права, считай, достаются каналу бесплатно.

— Вот во время Великой депрессии кино в общем-то расцветало, это был, собственно, расцвет Голливуда...

— Потому что не было телевидения. Рассказы про то, что сейчас в депрессию расцветет кино, — это чушь. Потому что телевидение бесплатно.

— То есть «кино» во время кризиса будет телевидением?

— Да. То есть телевидение будет кинематографом. Кинематографом второй Великой депрессии.

— То есть практически получается, все кинопроизводство уйдет в сериалы?

— Ну, все, конечно, не уйдет. Безумство храбрых останется. Песни,

правда, будут скорее печальными. Но дело не в этом. Тут есть такая проблема. Абсолютно уверен, что экономические кризисы впрямую связаны с культурными. Почему искусство предчувствовало все глобальные переломы в мировой истории, в экономике? Конец каждого экономического периода связан не только с чистой экономикой, а в первую очередь с изменением социальной психологии и культурной практикой, которая этот экономический период порождает. И когда назревает кризис культуры, который приводит к кризису экономики, отдельные остро чувствующие представители этого общества (назовем их художниками) пытаются отказаться от уже не актуального описания окружающей жизни. Они начинают «биться в клетке». И по тому, как авангард предсказал слом предыдущей истории в конце XIX и особенно остро в начале XX... Художники сообщали о том, что это время заканчивается, что этим языком уже разговаривать нельзя и необходимо что-то менять. Художники обычно не знают, ЧТО нужно менять, они просто острее других чувствуют боль.

Мне кажется, что мы сейчас находимся в очень похожей ситуации. Безусловно, в мировом кино, в мировой литературе, живописи и многих других видах искусства — затянувшийся кризис. Как идей, так и формы. На российском телевидении последние два года это очень ощущается.

Все, что работало на протяжении последних пятнадцати лет, вдруг перестало работать. И вообще, плотность проживания жизни в информационную эпоху двадцати последних лет — это половина прошедшего века. Все происходит быстрее, неожиданнее и вследствие этого кажется неотвратимей.

— То есть творческие идеи перестали держать аудиторию?

— Старые идеи — перестали. 20-летие, которое началось со «Взгляда», когда проговаривалось новое время и вырабатывалось новое телевидение, закончилось. Авангард, пройдя через фазу классики, стал архаикой. Этим языком больше разговаривать нельзя. Все привычные формы и форматы еще существуют и как бы ничем не хуже тех, что были год или два назад. Просто они больше не нужны. Русское телевидение сейчас стоит на пороге глобальной трансформации. Года два назад я сказал своим сотрудникам, что эпоха гламура кончилась. Гламур был некой моделью, которая проговаривала ситуацию в коллективном бессознательном. Многие как думали? В начале 90-х, когда происходила рассадка на поезда, часть людей как будто села в электричку, ехавшую в район Рублевки, а другие сели не в те электрички. И получилось, что якобы это была ошибка выбора. И все смот рели и говорили: «Эти козлы! У них ничего нету своего.

Эта просто спит с тем, с кем надо. А этот наворовал у государства денег». И это была модель: ты как бы ничего не делаешь, а все у тебя хорошо. И огромное количество людей завидовало вот этому успеху. Это — русская традиция. Было ощущение, что ты лежишь на печи... Одни просто поехали на этой печи в правильную сторону, и все происходит само собой.

— Это именно русская сказка, в отличие от американской...

— Да, абсолютно русская сказка, классическая. Причем многие вовсе не наворовали, а просто заработали, потому что ишачили по 18— 20 часов в день, рисковали жизнью, здоровьем и, в общем, были гораздо более активными и талантливыми. И девушки эти не только за счет избирательной доступности продвинулись. Ну и вообще, было все не совсем так. Это вечное русское убеждение, что я лучше и я честнее и я не богат и не знаменит только потому, что я не хочу во всем этом мараться. Это такое счастливое оправдание своей лени и пассивности. Православие, кстати, тоже свою роль сыграло. Потому что, в отличие от протестантской этики, православие... ну, скажем, неамбициозность... поддерживает...

А года два назад и гламурные персонажи вдруг что-то стали несчастливы, и кто-то разорился, кого-то посадили... И люди стали говорить:

«О! Оказывается, и они не туда поехали! Дорога-то была к взорванному мосту!» И нашлись новые оправдания. Они все переживали, что сели не на ту электричку. А теперь стали оправдывать себя тем, что электричка была не туда, поэтому они опять молодцы...

Какая самая главная сказка в русской ментальности? Это сказка о рыбаке и рыбке. Она про глобальное отсутствие чувства меры, во всем. Русский человек чувством меры, в среднем, не обладает. Если уж работает, то работает так, что глаза из орбит. Если зажигает, то сгорает дотла. Раньше это были колеса счастья, которые прокатывались мимо людей, которые на это все взирали с завистью и ненавистью. А потом это стало горящим поездом, летящим в пропасть.

— А что вместо?

— Обожди. Спустя пару лет все это проявилось и в экономике. И в России, и в Америке — все это было чрезвычайно похоже. Это стало кризисом не своей жизни, когда люди хотели позволить себе все здесь и сейчас, но в действительности позволить себе этого не могли. Во многом это попытка сублимировать стресс все более увеличивающейся скорости жизни не медитацией и сменой ритма, а немедленным походом по магазинам. Нынешний кризис — это кризис свихнувшегося от невыносимой легкости бытия шопоголика.

— Так модель-то на самом деле одна и есть...

— ...Мы-то еще в этой истории были неофиты. У нас было страшное, абсолютно неодолимое желание наслаждаться, потреблять услуги и товары

после десятилетий, когда мы были этого лишены. Просто какие-то моряки на дембеле. Три года внутри железки, а теперь — дискотека. Поэтому амплитуда наша побольше, но тенденция во всех странах была одна и та же. И мы прожили это не за 40 лет, как американцы, а всего за 15.

— То есть ты согласен, что это именно кризис цивилизации, эпохи, а не какой-то циклический провал?

— Я абсолютно уверен. Безусловно, это кризис эпохальный. Его основа не экономическая. При всей объективности экономических законов экономика является только частью цивилизации. Маркс, как мне кажется, ошибался. Так как надстройка формирует базис, надстройка главнее. Это кризис способа жизни, который на протяжении последних ста (плюс-минус) лет выбрала эта цивилизация. Он ее выел, как крыса сыр. Эта модель жизни началась с конца XIX века, проявилась реально после Первой мировой, а после Второй мировой победила тотально. И за оставшиеся годы эта модель съела цивилизацию в той ипостаси, в которой эта цивилизация строилась. И поэтому она, цивилизация, должна сейчас трансформироваться... Я недавно был на одном заседании, где обсуждался закон, регулирующий авторские права в Интернете. Все искренне и заинтересованно обсуждали вопрос, спорили по деталям, а я сидел и думал: это то же самое, что экономический кризис. Попытка применить каменный топор к неосознанной реальности.

— Это как в экономике: проблема не в регулировании, а в самом предмете?

— Образ Интернета для этого идеален. Регулирование авторских прав в Интернете законодательством абсурдно. Я думаю, что Интернет просто уничтожит концепцию авторского права в том виде, в котором она существует. Интернет уничтожил уже права на музыку. Сейчас, когда скорость и качество сигнала увеличатся, Интернет уничтожит видеоправа. Для меня появление Интернета и захват им довольно широких групп людей стали свидетельством конца ЭТОГО периода развития человечества. Для ЭТОГО человечества это был ящик Пандоры. Это было сообщение о появлении новой реальности. Не реальности коммуникации, мейлов, игр, поиска и прочих довольно бытовых штучек, а реальности, к которой человечество ментально не было готово. Я думаю, что даже гуру Интернета не понимали, что они делают. Пришествие Интернета — это сообщение о пришествии нового времени. Как же я теперь зауважал Маршалла Маклюэна. Он все это предсказал еще полсотни лет назад. И равных ему в предвидении сегодня что-то не видно. А в экономике глобальной происходит то же самое, что с защитой авторских прав в Интернете. Все ведущие страны пытаются воспроизвести существовавшую последние 30—40 лет конструкцию спасения, но это, кажется, уже не работает. Есть такая эволюционная теория, считавшаяся в советские времена реакционной. Суть ее заключается в

том, что «вид захватывает лидерство в ареале благодаря приспособительному свойству, которое в итоге являются причиной гибели вида». Объясняю для тех, кто сачковал на биологии. Саблезубые тигры сумели уничтожить всех своих врагов за счет блестяще развитых клыков и челюстного аппарата. Проблема в том, что, когда они придушили всех своих крупных врагов, остались только мелкие грызуны. И их челюсти не давали им возможности ловить и питаться мелкими грызунами. Вот такая грустная история.

— Мне почему-то напоминает Соединенные Штаты Америки...

— А за счет чего homo sapiens выиграл лидерство на всей планете? Только за счет экспрессии коры головного мозга. И я как сторонник этой теории считаю, что именно за счет этой экспрессии человечество и погибнет.

— У тебя прямо эсхатологическое видение кризиса.

— Нет, я думаю, что этот кризис еще далеко не финальный. Человечество сможет преодолеть его, если проартикулирует для себя новое время. А за счет новой культуры и новой этики сможет адаптироваться и экономика. Хотя вот смотрю я на веселого французского президента — ну, он точно не Монтень и не Вольтер... А на всех последних экономических форумах, мне кажется, обсуждают, что порвались джинсы, хотя уже оторвало ногу.

— Современная глобальная политическая система не может рефлексировать содержательные вещи. Она на это не способна в принципе.

— Не хочу проявиться как вульгарный биолог, но так получается... Популяции регулируются. Эти механизмы современной биологией исследуются. Глубокое заблуждение, что мы живем в каком-то веке торжества науки. На самом деле мы живем в средневековье — это не их «средние века», а наши «средние века». Люди не задумываются, что, например, нету ни одного препарата, который разрушает вирусы. Его не существует. Нету ни одного препарата, способного разрушить гистоновую защиту вокруг спиральки РНК. Ни одно вирусное заболевание не поддается лечению. Можно лишь активировать иммунную систему.

— Что это значит?

— Просто механизм эволюции. Нам давно уже кажется, что мы не предмет эволюции. Но, увы или к счастью, мы — предмет.

— Победа человека над природой не соответствует реальности?

— Конечно. Когда люди до такой степени не задумываются о сущностях... Когда я регулярно слышу: «Мы не будем есть генетически измененные продукты!», мне хочется сказать: «А ты сам-то? Ты же сам генетически измененный продукт. Потому что если бы ты не изменялся и если бы твои предки не изменялись — ты бы и не родился». Принцип эволюции — это постоянное изменение генома. Да, при сохранении основ. Но все время происходят изменения, которые позволят лучше приспособиться. Но мыто по-прежнему млекопитающие. На нас действуют внутриэволюционные механизмы. Природа регулирует человечество. Человечество, конечно, с природой спорит и вмешивается, не уверен, что себе на пользу. И мне представляется, что мы сейчас находимся, с одной стороны, в глубоком упоении своей крутизной — «человеческая цивилизация»! Точно мы уже практически полубоги. А мы по-прежнему homo sapiens. С другой стороны, именно это — эта приспособительная функция, которая позволила нам так думать, уже нагородила много чего, чем мы не управляем, того, чего нам нашим серым веществом не понять. Я надеюсь, что все-таки в этот раз удастся докумекать. А потом, лет через сто или тысячу, натворим такого, что и схлопнемся. Так что я как раз очень позитивно настроен... Думаю, что мы исчезнем как вид, когда дойдем до границы. Но эта граница — не сейчас. Это просто пинок судьбы в область копчика для того, чтобы задумались. И надеюсь, что появятся толмачи, которые объяснят нам наступающее время.

— Как это все проецируется на современное живое телевидение?

— Обычно люди не в состоянии ответить на вопрос: «Что вы хотите видеть по телевизору?» Дальше они говорят, что много чернухи и что мало показывают научно-популярных программ. А когда их показываешь много, большая аудитория их не смотрит. И в ходе многочисленных опросов они зачастую говорят так, чтобы достигнуть собственного ощущения правильности. На самом деле просто себя обманывают. Я говорю, конечно, про большие аудитории в десятки миллионов человек. Проблема в том, что человек не может сформулировать, чего ему действительно не хватает, чего ему хотелось бы увидеть. Давайте скажем честно: большинство из нас не может ответить на вопрос, чего мы хотим в этой жизни. Не про внешнюю мишуру, а в главном. А телевизионщики последние десять лет были отравлены тем, что большинство из них имели представление о реакции людей на их продукт только по данным «TNS Гэллап», который не измеряет пристрастия аудитории, а является управляемым механизмом для обдуривания рекламодателей. «TNS Гэллап» как бы высчитывает, в каких зонах лучше продавать рекламу для целевой аудитории, и это тоже архаичная система. Все базовые учебники рекламы написаны в начале 60-х годов, когда даже структура потребления была другая. И предметом обожания рекламодателя по-прежнему является молодой мужчина 18—35 лет. А пожилая женщина является балластом для рекламы. Но когда я смотрю на рекламные блоки, в которых рекламируются стиральный порошок, мыло, молоко и разные подобного рода продукты, я понимаю, что это абсолютно банальная ошибка. В Российской Федерации зарабатывают деньги на этот товар мужчины, но покупают его пожилые женщины, обычно с низким доходом. Но за деньги этих мужчин — сыновей и мужей. И поэтому они должны быть объектом рекламы, а не эти молодые, вечно занятые мужчины. Мужчины не покупают стиральные порошки. И это еще одна из миллиардов ошибок уходящего времени.

— А реклама водки и пива запрещена...

— Ну, пива — нет, а что не рекламируется водка, так и слава богу. Ориентируясь на такие базовые установки, пиплметрия измеряет якобы то, что нужно рекламщикам. Это не контентный анализ, на основе которого происходит оценка качества продукта, превратил российское телевидение вот в то, чем оно является последние 5—6 лет. Оно по-прежнему качественное, но перестало чувствовать свою аудиторию и работает наугад. Потому что все время неверные рекламные исследования воспринимаются телевизионными каналами как социологические. И все время воспроизводят все более искажаемую заявку на контент.

— Считается, что телевидение само формирует аудиторию... Что телевидение должно воспитывать, как в «великие годы», а оно, телевидение, развращает. Даже не то что оно «идет за низменными вкусами», а просто формирует некоего морального урода.

— Странно от тебя это слушать. Ты много лет работаешь на Первом канале, здесь уродов не формируют. Я считаю, что «телевидение» как единый термин вообще не существует. Когда говорят: «все женщины», или «все мужчины», или «все телевидение», — все, что идет после «все», является чушью. Даже слушать не нужно. Телевидение разное.

— Тогда про Первый канал. Как ты видишь его задачу?

— Главная — сохранение единого информационного и лингвистического пространства Российской Федерации. Это позиция номер один. Вторая задача — максимально попытаться быть зеркалом текущего процесса. В разных областях — в политике, культуре, экономике. Где-то это получается...

— То есть ты считаешь, что телевидение не может быть лучше процесса?

— Это зеркало с качественной эмалью и увеличительным стеклом. В нем все отражается намного ярче и сочнее. Но чего нет — не отражается.

— Должно ли телевидение нести культуру в массы?

— Культура вообще довольно широкое понятие. А твоя фраза — в стиле материалов XXIV съезда КПСС. Телевидение не должно воспитывать в той дидактичной манере, о которой говорят люди, говорящие, что раньше телевидение воспитывало. Я не знаю, как воспитывало советское телевидение. Меня советское телевидение не воспитало. Я его сильно не любил и почти не смотрел.

— Оно никого не воспитало. По факту сегодняшнего отсутствия самого Советского Союза.

— Именно. Поэтому я считаю, что для современного текущего процесса, для России 2009 года, наивной и убогой является идея, что телевидение должно быть коллективным воспитателем. Во-первых, советский человек

ненавидит дидактику, а новые люди ее просто не переваривают. Во-вторых, телевидение воспитывает, но косвенно. Это система пилюль. Говорят: «Телевидение ушло в развлекуху». Да, в определенной степени многие вещи выглядят гораздо более развлекательными, чем на самом деле являются. Люди не любят горькие таблетки. Облатка — веселенькая и сладкая — нужна для того, чтобы ты проглатывал такие вещи. Людям кажется, что они смотрят сериал для того, чтобы развлечься, просто провести время, похохотать или поужасаться. А на самом деле... Почему в первые годы такая популярность была у русских сериалов про реальность? Потому что, когда глобально изменилась ценностная шкала, люди не знали, как себя вести в новой реальности. И они принимали это как модель поведения. Которая проговаривалась под видом развлекухи. В целом общество само выработать модели поведения не может. Основная суть художественной литературы, в первую очередь, и уже дочек или внучек литературы — кино и телевидения — в том, чтобы проговаривать текущую ситуацию и правильные моральные модели поведения.

— Основная претензия к телевидению как раз в том, что оно проговаривает не те модели поведения, какие кому-то хотелось бы.

— Я могу отвечать только за Первый канал. Нам тоже, конечно, свойственно ошибаться. Но мы всегда методично проговаривали те модели поведения, которые нам представлялись правильными. И мы всегда думали об этом. С точки зрения насилия и «откровенных сцен» Первый всегда стоял в конце списка всех телеканалов. Это всегда был наш сознательный выбор. Мы очень многого не сделаем за рейтинг. И не дай бог нам подумать, что мы кого-то хотим учить или воспитывать. Человек, который думает, что он может быть учителем для своего народа, — его Кащенко заждалось... А формировать модели поведения — ненавязчиво и опосредованно — это эффективнее, чем просто учить. Учителя, извини меня, можно послать. Просто сказать: «Ты кто такой? Кто дал тебе это право?» А того, кто опосредованно формирует модели поведения, послать трудно, потому что ты этого не чувствуешь. Это происходит помимо твоей воли и сознания. Ты же развлекаешься! Так часто обидно слышать эту чушь про засилье развлекухи. Нет лучшего способа разобраться в чем-то, чем попытаться объяснить это другим. Мы сами пытались проговорить это время и правильные модели поведения и понимали их вместе с нашими зрителями.

— Скользкий вопрос: политика на телевидении. Какая задача?

— Я же сказал, что это зеркало.

— Если принять эту концепцию, что политическое телевидение — это зеркало нашей политики, то тогда «непримиримая оппозиция», грубо говоря, просто отдыхает с точки зрения того, что показывает зеркало.

— Соответствует своему реальному масштабу.

— Было время, когда телевидение пыталось насиловать политику. Это как раз середина 90-х. Когда на телевидении был представлен комплекс людей и идей, чей реальный вес не соответствовал «телевизионному».

— В середине 90-х телевидение отражало реальный политический

процесс. Он был весьма многополярен. И, по-моему, никто этим не был счастлив.

— Они в обществе были представлены не так, как на телевидении.

— Я еще раз говорю, это зеркало с увеличительным стеклом. Оно просто какие-то вещи увеличивало несоразмерно, а по краям искажало. Но оно отражало процессы всегда.

— А что будет в будущем?

— Я думаю, что живые силы телевидения, а у нас есть живые люди на телевидении, которые думают головой и чувствуют родничком, в течение нескольких ближайших лет, ошибаясь и находя, они выработают тот язык, который будет проговаривать наступающее время.

— Они выработают его раньше политики или позже нее?

— Я думаю, что раньше. Политологи слишком часто ошибались в последние десятилетия. Вот и великий Фукуяма доблестно обделался. Давай не будем идти его путем. При всех нотках эсхатологических, которые ты от меня услышал, я очень позитивно смотрю вперед. Этот глобальный кризис — он очередной, но раз в сто лет такие бывают. И homo sapiensам пока еще поможет серое вещество. А будущее — его нельзя предсказать, его можно сделать.

— Это — оптимизм! То есть до «большого взрыва» и превращения Солнца в какого-то карлика мы не доживем. Это будут не наши проблемы.

— Знаешь, один из базовых кризисов — это кризис осознания. Чело-

век не в состоянии понять бесконечность, что бы ни утверждали квантовые физики. Вот ты понимаешь, что такое бесконечность?

— Существует единственный способ осознания бесконечности — это

Господь Бог.

— Да, конечно. И поэтому... Я, с одной стороны, будучи сформированным воспитанием и образованием как явный агностик, довольно религиозно настроен. Это сознательный выбор, который позволяет существовать в реальности, не превращаясь в параноика.

Первая публикация: журнал «Однако», 2009, пилотный номер

А.А. Новиков-Ланской, заведующий кафедрой истории телевидения и телекритики
ТЕЛЕВИДЕНИЕ КАК ТЕКСТ СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЫ: НЕКОТОРЫЕ НАБЛЮДЕНИЯ

Ругать отечественное телевидение давно стало хорошим тоном. Оно и впрямь дает много поводов для критики: высоконравственным и вегетарианским его точно не назовешь. В частности, предвыборное роптание на вульгарную, кровожадную и развращающую молодые умы телеиндустрию превратилось в излюбленное занятие политиков — главных охранителей общественных норм и чистоты вкуса.

Производители телевизионной продукции, в свою очередь, оправдываются бесхитростно и убедительно. Мол, телевидение у нас коммерческое, живем по законам рынка, существуем за счет одной лишь рекламы, которая реагирует только на рейтинги. Клиент — то бишь зритель — всегда прав. Телевизор — зеркало зрительской души, и нечего на него пенять. А при желании можно взглянуть на мизерные рейтинги «Культуры». Ну, не по вкусу целевой аудитории опера-балет — не насильно же заставлять смотреть!

Что ж, аргумент серьезный, ибо касается денег. И его, в общем, принимают, переводя обсуждение в плоскость выработки решений. Одни говорят, что нужно делать государственное телевидение, как при советской власти, или общественное, как в благородной Великобритании. Другие призывают учредить почтенный совет «смотрящих» — чтоб следил, выявлял и публично осуждал. Третьи с конспирологическим задором начинают искать (и ведь находят!) вездесущую руку закулисы, медленно, но верно душащую целомудренного русского зрителя. Есть еще группа оптимистов с футуристическим взглядом на мир, уверенных, что ежели пустить на самотек, то все само собой сложится хорошо: возникнет нишевое телевидение, и каналов будет столько же, сколько людей, и каждый получит по своим индивидуальным потребностям. С ними заодно и реалисты-элитаристы, которые говорят: оставьте все как есть, дайте трудящимся массам калорийного хлеба и легко усваиваемых зрелищ. И еще припоминают мудрого китайского даоса Лао Цзы, учившего, что просвещенный народ несчастлив и неуправляем. Правда, говорил он это за несколько столетий до Христа — но на то она и мудрость, что не увядает в веках...

Однако, стоп. Мы пустились в дальнейшие рассуждения, приняв как само собой разумеющееся правомерность позиции телевизионщиков. И ведь действительно, на первый взгляд, все в их схеме гладко складывается. Даем зрителю то, что он хочет. Это свободный выбор его вкуса — как правило, неразвитого, но какой уж есть. Вкус измеряем при помощи математически точного инструмента — рейтинга, который определяется либо телеметрически (приборами, вживленными в статистически значимое число телевизоров по всей стране), либо банальным обзвоном телефонной базы: «Что нынче смотрите?» Все вроде бы верно, но если разобраться, зарытыми оказываются сразу несколько собак.

С идеологическим тезисом не будем спорить: свобода так свобода, пусть воля аудитории считается неприкосновенной. Однако остальные суждения основаны на весьма сомнительных предпосылках. Во-первых, если телевизор включен, это не значит, что его смотрят. Во-вторых, если его смотрят, это не значит, что передача нравится. В-третьих, если передача все же нравится, это не значит, что из всего телевизионного спектра нравится только она. В-четвертых, если она нравится в данный момент, это не значит, что она будет нравиться и дальше и что вкус не изменится. В-пятых, маркетологи давно сообразили, что не спрос определяет предложение, а совсем наоборот, новое интересное предложение рождает спрос. Иными словами, когда телеканалы уверяют, что дают зрителю то, что тот хочет увидеть, они обманывают сами себя. Они, может, и стараются угодить, но не могут даже теоретически, на сегодняшний день разрыв между производителем и потребителем кажется непреодолимым.

Обратная связь

Если в советские годы основным механизмом обратной связи были мешки писем, приходившие в редакции, то в нашей высокотехнологичной реальности таким механизмом являются так называемые пиплметры. Они замеряют количественные (не качественные!) показатели телесмотрения, на основе которых строится рекламный бюджет и составляется программная сетка. Неточность и неэффективность такой обратной связи отмечалась многократно, в том числе руководством центральных каналов. Однако критика повисала в воздухе, поскольку ничего более совершенного предложено не было.

Одной из альтернатив могли бы стать глубинные социологические исследования. Существует ряд претензий и к социологам тоже, но, по крайней мере, у них есть возможность не просто фиксировать включенность телевизора, а формулировать вопросы, уточнять их, выяснять психологические мотивировки тех или иных ответов респондентов. Все-таки социолог — не

электронный прибор, а живой человек, стремящийся к пониманию собеседника. Это, безусловно, шаг к лучшему знанию аудитории. Другое дело — интерпретация полученных таким образом данных. Здесь нужны специалисты иного профиля — психологи и культурологи.

Недавно социологическая группа ЦИРКОН предложила всероссийский опрос общественного мнения, целиком посвященный оценке современного отечественного телевидения. Нужно сказать, что полученные данные разрушают многие стереотипы и мифы телевизионщиков относительно российской телеаудитории и заставляют по-новому взглянуть на взаимоотношения народа и четвертой власти в нашей стране.

Прежде всего, стало ясно, что телевидение у нас по-прежнему смотрят очень много, это один из главных видов досуга и источников информации. При этом основными функциями телевидения люди считают информационную и просветительскую — а отнюдь не развлекательную, как принято думать. Интерес к сериалам, играм и ток-шоу, которыми так гордятся телеканалы, достаточно скромный — в отличие от новостей, художественных и документальных фильмов.

Другой важный вывод, сделанный в ходе исследования, связан с отношением к насилию и эротике. Вопреки расхожему среди телевизионных деятелей мнению, зрители вовсе не потеряли остатки нравственности. Две трети опрошенных резко негативно относятся к демонстрации в эфире крови и секса, и лишь каждый двадцатый смотрит такие сцены с явным интересом. И — поразительный факт! — более половины всей телеаудитории испытывают чувство стыда за то, что видят на экране. А почти половина — чувство сильного страха и тревоги. Возможно, поэтому у большей части опрошенных есть уверенность в том, что в России следует вводить государственный или общественный контроль за телевещанием.

Как уже было сказано, к социологическим методам есть вопросы. Очевидно, что, находясь перед интервьюером, респонденты часто стараются говорить нарочито правильно, скрывая подлинные чувства и мысли. Можно задать и более философский вопрос: а знают ли люди сами себя, способны ли сформулировать эти самые подлинные чувства и мысли? Если б это было так, какой тогда смысл в революции Фрейда и огромной индустрии психоанализа?

Мотивации аудитории

И все же отметим, что существенная часть зрительской аудитории с удовольствием смотрит программы, нагнетающие адреналин и тестостерон. Современная культура пропитана коллизией и конфликтом — что напрямую касается и телевизионной драматургии, зиждущейся на чувстве

враждебности, на идее столкновения. Прежде всего, это относится к изобилующим на телеканалах криминальным программам: детективным сериалам, документальным фильмам-расследованиям, текущей криминальной хронике и постановочным судебным заседаниям. Криминал на телевидении торжествует, причин же любви аудитории к нему можно выявить несколько — от очевидных и тривиальных до неожиданных и подспудных.

Самое простое объяснение — у физиологов. Действительно, человек, погружаясь в криминальную реальность телевизионного зазеркалья, начинает испытывать сильные эмоции: кто страха и тревоги, а кто — возбуждения и агрессии. Биохимия стресса доставляет особое удовольствие, впрочем, для производства очередной дозы адреналина не нужен изощренный многоходовой сюжет и сложная образность, достаточно банального боевика, тарантиновского «криминального чтива».

Психологи найдут другое обоснование зрительских пристрастий к криминальному жанру. Именно в детективе важное человеческое содержание проявляется в наиболее концентрированном виде. Это сострадание к жертве, желание справедливости, заочное соучастие в возмездии и радость воздаяния. Непременный хэппи-энд детективного расследования гарантирует безошибочность Немезиды.

Суждения критиков и искусствоведов, скорее всего, будут основываться на более изысканной зрительской мотивации, связанной с эстетической природой детектива. Ведь при известной формульности сценариев, при всей рецептурности режиссерской работы, умно написанный и мастерски снятый фильм может стать настоящим кинематографическим удовольствием. А удачная актерская работа способна сделать придуманных героев — будь то наш Глеб Жеглов или их Эркюль Пуаро — образцами для подражания.

Культурологи дадут свое истолкование. В детективной продукции они увидят этическое содержание: в самом деле, преступление задает границу нормы, наказание утверждает действующую систему ценностей. В этом смысле детектив оказывается одним из механизмов сохранения в культурном пространстве единых нравственных ориентиров, и телеаудитория здесь подчиняется задачам культуры.

Нам же симпатичнее всего позиция философов. На первый взгляд, детектив никак не назовешь жанром высокой метафизики. И все же, если вдуматься, в самой основе любого криминального расследования и судебного процесса лежит идея поиска истины. Вот этот пафос абсолютного знания и утверждение торжества разума и делают детектив столь притягательным. Недаром в детективную форму облекали свои романы такие писатели-мыслители, как Диккенс и Достоевский.

Детективы нравятся практически всем, но наверняка у каждого из нас найдется хотя бы один знакомый, совершенно помешанный на фильмах ужасов (не исключено, что мы сами таковы). Причем, как правило, это че-

ловек весьма нервического склада, попросту говоря — неврастеник. Глаза его бегают, конечности вздрагивают, дыхание частое, сердцебиение ускоренное. Порою удивляешься: ему бы расслабляться в санатории, попивать боярышник да пустырник — он же после работы спешит домой, боясь опоздать на очередную серию каких-нибудь баек из склепа с инопланетными монстрами, ожившими мертвецами, вампирами и привидениями. Невольно думаешь: и как только люди могут смотреть весь этот трэш? Но ведь смотрят же! Ужастики имеют устойчивую аудиторию и хорошо продаются. На Западе давно уже возникла целая индустрия художественного запугивания — тот же Майкл Джексон стал суперзвездой в начале восьмидесятых, эксплуатируя сверхпопулярную уже тогда стилистику триллера.

Как-то Иосиф Бродский, размышляя о поэзии американца Роберта Фроста, предложил разделять страх как локальное чувство — и ужас как тотальное мироощущение. У страха должна быть какая-то конкретная пугающая причина: вампир, упырь, маньяк... В случае с ужасом ситуативной угрозы нет, он как бы разлит в космосе и в душе человека. Он изначально присущ миру, его можно почувствовать везде и всегда — при этом он, конечно, не такой острый. Если согласиться с таким противопоставлением, то традиционные фильмы ужасов правильнее было бы называть страшилками. А собственно ужасами именовать произведения высокого саспенса — каковы, к примеру, лучшие работы Альфреда Хичкока или, скажем, Дэвида Линча. Эти режиссеры не опускаются до кукольной монструозности, работают на более утонченных приемах — страхе неизвестности, тревожности абсурда. Их творения и ужастиками-то не назовешь, скорее это философские притчи о смысле смерти и безумия. Впрочем, разбор причин и следствий зрительского интереса к ужасам на телеэкране оставим психиатрам. Копание в занемогшей душе — занятие деликатное и ответственное. Столкнувшись с подавленными детскими кошмарами, главное — не навредить.

Мы же зададимся одним нетривиальным вопросом: почему в России не сложилась собственная культура ужасов? Триллеров собственного производства у нас практически нет — при всем богатстве русского народного творчества, литературы и кинематографа. Конечно, есть совсем нестрашные сказки про Кощея. Есть некое подобие готической прозы: «Гробовщик» и «Пиковая дама» Пушкина дали вялую традицию, не получившую развития. Есть пионерский фольклор со «страшными историями». Есть десяток постперестроечных кинолент. Но, в любом случае, у нас нет своих культовых Эдгара По, Лавкрафта и Стивена Кинга — и нет конвейерного производства кошмара, коим завалены нынче отечественные развлекательные телеканалы. Зато хоррор в изобилии производится в США, Англии и Японии.

Предложим два соображения. Во-первых, обратим внимание на то, что творчество ужасов наиболее развито в островных культурах — особенно если иметь в виду британские корни американской ментальности. Человек

с островным сознанием — «человек-остров» — везде и всегда чувствует себя одиноким и незащищенным. Ему всюду мнится опасность, паранойя — его недуг, и вся жизнь его проходит в борьбе со страхом. В свою очередь, авантюризм и культ права — результаты компенсации этого комплекса.

Во-вторых, страх и трепет, как правило, появляются на разломах и границах — времен и территорий. Естественное лекарство против страха — вера, уверенность в чем-либо. Не обязательно религиозно-мистическая, достаточно устойчивого нравственного чувства и ясной картины мира. Безверие, свойственное пограничным эпохам, заполняет свои пустоты ужасами и разной нечистью. То же касается пограничных земель: неслучайно гоголевский Вий и трансильванский Дракула возникли на окраинах православного царства. В этом смысле ужасы выполняют функцию компаса, определяя, где центр и где — периферия.

Молодежь и клиповое сознание

Кроме того, важно понять, что это за агрессивная часть телеаудитории, ищущая адреналина и заказывающая музыку на телевидении, кто является подлинным клиентом телепроизводства. Ведь это не собственно зрители во всем своем социологическом разнообразии, а лишь те зрители, которые телевидению платят. Опосредованно, в виде рекламных денег, заложенных в цену той продукции, которую в итоге все равно оплачивают телезрители. И вот здесь возникает обычное для рынка неравенство. Смотрят телевизор все, но далеко не все оплачивают рекламируемые товары и, следовательно, диктуют телевидению свои нормы и стандарты. Как известно, весь маркетинг базируется на одной вполне очевидной максиме: нужно дать тому, кто платит, то, что тот хочет.

Оказалось, что дело даже не в том, какая часть общества более обеспечена материально — в плане возраста, географии, профессии. Бизнеспсихологи давно сообразили, что следует воздействовать не на тех, кто физически может заплатить, а на тех, кто хочет, готов, расположен заплатить — кому легче расстаться с деньгами, кто больше потребитель в душе. Вопрос по сути риторический, и ответ очевиден. Не нужно быть гуру бизнес-психологии, чтобы понять: клиентами телевидения является, главным образом, молодежь, и прежде всего — женская ее часть. Именно на молодое поколение ориентирована рекламная и программная политика телеканалов. Именно они, не знающие цены деньгам, легко раскошеливаются, попадаясь на маркетинговые технологии. Они так неопытны и доверчивы, так падки на блеск брендов. Сила пылких страстей и пристрастий заменяет им силу рефлексии. Коллективный и стереотипный характер юношеского восприятия делает их преданными и отзывчивыми потребителями. Они —

идеальные клиенты, и под их язык, вкус и культуру подстраивается жадное до рекламы телевидение.

Основной вектор подстройки — потеря серьезности. Что бы мы ни говорили, нужно признать, что молодости свойственна некоторая легкомысленность, поверхностность. Глубина и серьезность приходят с возрастом — мы не берем в расчет, конечно, исключительные случаи вроде Китса, Лермонтова и Рембо. Нынче же модус несерьезности, развлечения преодолел жанровые рамки и стал всеобщим телевизионным стилем, пропитавшим буквально все, включая новости, аналитические программы и спортивные состязания — те сферы, где, казалось бы, по определению не должно быть места инфантилизму. Невыносимая легкость бытия.

Меняется культурная среда, ювенильная реальность диктует свои приоритеты всем остальным возрастам. С ног на голову переворачиваются традиционные ценности и ориентиры. Столь важные прежде культы старчества и опытности становятся совершенно неактуальными. Ведь ключевая, хотя и неявная функция телевидения состоит в построении общепринятых смыслов, очевидных банальностей, образующих тот единый понятийный язык, без которого невозможно общение, а значит и общество. Когда-то эту функцию выполнял фольклор, позже — церковь и школа, а последние десятилетия — телевизор. И его влиятельность не может быть измерена только лишь размером аудитории. По сути не важно, смотрит человек ТВ или нет: все равно он живет, говорит и мыслит в пространстве тех общих мест, которые сегодня создает и фильтрует телевидение.

Мифология меняется: старость — плохо, молодость — хорошо. Если раньше молодой человек старался выглядеть старше, мужественней, солидней, то теперь наоборот — мужчина средних лет занимается фитнесом, ходит в солярий и к косметологу, чтобы выглядеть на поколение моложе. Это — классическая жертва телевидения. Думается, что стремительное омоложение массовой культуры, в основе которой — рыночный характер современных массмедиа, подрывает жизнеспособность общества. При всех прелестях юности главная ее черта — незрелость. Закрывающая глаза на проблемы, полная иллюзий и чреватая ошибками.

Впрочем, молодежную культуру следует защитить от обвинений в одном из сложных современных феноменов — клиповом сознании. Хотя мало кто понимает, что это такое, на все клиповое (читай — подростковое) в хороших домах принято смотреть подозрительно свысока как на нечто заведомо недоразвитое, разрушающее традиционные нормы и формы. Впрочем, обо всем по порядку. Появившись в качестве визуального сопровождения саундтрека, видеоклип довольно быстро стал самостоятельным синтетическим искусством. Формальное ограничение здесь только одно, по времени: клип длится несколько минут, и в эти минуты нужно вместить видеоряд, полноценно раскрывающий суть музыкальной композиции. Поскольку обычно

в песне главное — не рассказанная история, а атмосфера и настроение, то и визуализация не может быть сюжетной, линейно последовательной. Возникает калейдоскопическое соединение разрозненных образов, мельтешение несвязных картинок, скраивание целого из лоскутков.

В итоге, вполне по Гегелю, который, как известно, всегда прав, большое количество клипов перешло в новое качество: из локального медийного жанра клип превратился в тотальный стиль и доминирующий тип сознания. Появился принципиально новый способ восприятия реальности — нелинейный, пульсирующий, мозаичный У многих наших современников сформировалась оптика, подобная сеточному зрению мухи, видящей не целое, а множественность раздробленных осколков, которые могут сложиться в единую картину — а могут и не сложиться.

Иными словами, главными чертами клипа и клипового сознания мы назовем краткость и мозаичность сообщения. Вообще говоря, первая из этих черт — лапидарность высказывания, способность разместить максимум информации на минимуме пространства — одно из ключевых условий современного общения. На принципе телеграфной экономии построены такие глобальные системы связи, как sms, icq, twitter и ряд других. Но, если вдуматься, есть гораздо более древний предшественник клиповой лаконичности, нежели телеграф. Более того, искусство интенсивного сжатия содержания предельно архаично, оно родилось вместе с цивилизацией.

Речь, разумеется, идет об искусстве поэзии. Именно поэтический текст по определению обладает теми чертами, которыми мы обозначили клиповость. В нем также борются-сливаются две силы: центробежная энергия расширения смысла и центростремительная энергия сжатия фразы. Кроме того, в основе поэзии лежат ритм и метафора. Ритмичность клипа очевидна, метафора же соответствует фрагментарному принципу калейдоскопа, ибо сближает неожиданные слова и образы, зарифмовывает случайное. Уплотнение смысла происходит как раз за счет построения спонтанных связей.

Возможно, это звучит несколько парадоксально, но исходя из наших рассуждений получается, что клиповое сознание — это новый поворот от линейного прозаического мировосприятия к нелинейному поэтическому. От развернутой последовательности сюжета к напряженному символизму коротких, но бездонных поэтических метафор. Критики клипового сознания обычно обвиняют его в поверхностности восприятия, в невозможности долгой фокусировки внимания. Однако разве не этим ли отличается чтение прозы от чтения стихов? Мы можем кряду прочитывать десятки, а то и сотни страниц достаточно умного романа без напряжения и головной боли. И какое усилие требуется, дабы одолеть хотя бы два десятка небольших, но серьезных стихотворений. Здесь другие размеры и совсем другая интенсивность внутренней работы. Это гипотеза, но возможно, такова природа и современного клипового сознания: оно концентрируется недолго, но глубоко.

Некоторым образом современный клиповый человек напоминает циклопа. Ему не нужны два глаза, не нужна сложная стереоскопия, с разных сторон разглядывающая внешнюю реальность. Достаточно одного — глядящего в калейдоскоп. Цельная мозаика сама складывается из отдельных смальт уже где-то глубоко внутри. Можно сказать, что единственный глаз циклопа — это третий глаз, тогда как два ординарных атрофировались за ненужностью. Он дает определенную степень свободы, ведь когда зрение не фотографирует мир, а синтезирует его внутренний образ, ему не нужна посторонняя помощь — будь то очки или монокль.

Русская специфика

Также нас интересует вопрос, на каком культурном фоне возникают новые телевизионные форматы. В чем состоит национальная специфика российского телевидения? Обратим внимание на два характерных параметра: план и колорит. Вспомним, что греко-латинское слово «телевидение» искусственно собрано из двух корней: «далеко, вдали» и «видеть, зреть». А русские корни с этими значениями образуют слово «дальнозоркость», обозначающее такую особенность зрения, когда далекое видится четко, а то, что под носом, совсем неразличимо, как в тумане. В этом смысле телевидение — весьма русское явление, ведь дальнозоркость — очень русская черта.

То ли история здесь виновата, то ли вмещающий ландшафт и климат, но только все отдаленное от нас во времени и пространстве парадоксальным образом воспринимается как близкое и дорогое. И наоборот, то, что совсем рядом, лишенное масштаба и дистанции, не представляет особой ценности и не требует к себе внимания. Освоение космоса или построение коммунистического рая оказываются куда актуальнее, нежели забота о ближнем и обустройство повседневного быта. И хотя подобные рассуждения давно уже кажутся философской банальностью, они объясняют одно сугубо телевизионное явление, непосредственно связанное с дальнозоркостью.

Речь идет о построении кадра. После того, как у российской аудитории появилась возможность смотреть через спутник или кабель западные каналы, многие заметили, насколько по-настоящему крупным оказался «у них» крупный план. Человека показывают вплотную, он максимально приближен к зрителю. Лицо ведущего новостных выпусков заполняет едва ли не весь экран — так, что видно каждую присыпанную гримом морщинку.

Для нашего телевидения это не характерно, у нас объект изображения преподносится на расстоянии, издали — ведь русское пространство интимности более широко, чем у европейца или американца. Разве что в последнее время наши федеральные телеканалы присматриваются к западному опыту и аккуратно увеличивают крупный план. Наиболее показательный шаг в этом направлении — полная операторских изысков программа

«Познер» на Первом канале, в которой интервьюер и гость приближены к зрителю настолько, что их размер на экране обычного домашнего телевизора явно превосходит натуральную величину.

Кстати, «близорукость» западного телевидения, требующая значительного увеличения, вполне объяснима историей европейской культуры. По нашим меркам, у них всегда было довольно-таки тесновато. Множество людей на сравнительно небольшой территории. Рано появились города с узкими улочками, где столкновение лицом к лицу — обычное дело. Интимное пространство в этих условиях серьезно сжимается, а интенсивность стесненного общения заставляет вырабатывать культуру компромисса, ориентацию на снятие внешних барьеров.

Иное дело — Россия, с ее просторами, низкой плотностью населения и поздним распространением городской среды. Здесь возникает совсем другая оптика, создается привычка фокусировать взгляд на том, что вдали, а не вблизи. И, соответственно, остается некоторая затрудненность повседневного общения и неготовность уступать ни пяди своего интимного пространства. Потому-то лицо западного ведущего, растянутое на весь экран (особенно, если это плазма), кажется слишком близким и вызывает у русского зрителя ощутимый дискомфорт.

Ведь, если вдуматься, телевидение — сфера довольно интимная, в отличие, к примеру, от столь похожего на него кинематографа. Кинотеатр — чужая территория, там ты всегда в гостях. А телевизор — часть своего, домашнего пространства. Он там же, где ванна, постель и красный угол с лампадкой. Перед ним ты раздет и не защищен. Потому-то телевидение так влиятельно, опасно и болезненно, что имеет возможность ненавязчиво, но уверенно вторгаться в самую сокровенную зону человека, наивно думающего, что он заперся на все замки и засовы. Это колоссальный ресурс, и если что и следует культивировать в себе его авторам, так это дальновидность — еще одно слово, которым с греко-латинского можно перевести «телевидение».

Есть еще одна сфера, существенно отличающая нашу картинку от принятой на Западе. Это цветовое оформление. Телевидение давно стало цветным, и вопрос палитры нельзя отнести к числу второстепенных — особенно в наши дни, когда цветотерапия считается разделом медицины. Цветовые решения несут большую смысловую нагрузку. Здесь точка пересечения

общемировых тенденций, национальных традиций и дизайнерских амбиций. Психологическое же воздействие цвета оказывается двунаправленным: с одной стороны, выбранный колорит подспудно влияет на настроение аудитории, но, с другой стороны, сам выбор обусловлен средой и культурой. Это касается и единой зрительной концепции того или иного канала, и заставок отдельных передач, и оформления студий.

Теледизайн может преследовать разные цели. Прагматичные мировые каналы сделали ставку на активную визуальную стимуляцию. Там торжествуют не просто теплые, а огненные цвета — и резкие контрасты. К примеру, красная и оранжевая зоны спектра (часто на черном фоне) доминируют на каналах CNN и BBC, лидерах глобального вещания. Такая гамма должна возбуждать уставшего западного зрителя-трудоголика, удерживать его внимание, не давать заснуть.

Совсем иначе выглядят телеэкраны в России. У нас доминирует синеголубой колорит — прохладный, комфортный, успокаивающий. Это уже не энергетический напиток, а транквилизатор. Разумеется, в палитре российских каналов присутствуют и другие цвета: охристые оттенки в оформлении «России», зеленый на НТВ. Желто-оранжевые тона закономерно свойственны СТС и РЕН-ТВ — нарочито прозападным проектам. И все же именно мягкий синий цвет при всем многообразии своих оттенков традиционно определяет образ нашего телевидения. Он достался современной телекартинке по наследству. Вспомним, что в черно-белые годы телевизор называли «голубым экраном», а главной праздничной передачей долго считался

«Голубой огонек» — тогда этот эпитет был еще свободен от игривой двусмысленности.

Не нужно быть большим специалистом по знаковым системам, чтобы понять содержание сине-голубого цвета. Известно, что теплые краски соответствуют чувственной сфере, в то время как холодные — рациональной. Мудрость, знание, понимание, интеллект — все это синие по цвету понятия. Это цвет эфира и воздуха, и если на Западе телевидение ассоциируется с кроваво-огненной стихией, то для нас оно скорее связано с дневным небом. Чистота и высота — его главные атрибуты. Недаром «цвет небесный, синий цвет» в хрестоматийном стихотворении Бараташвили — Пастернака называется «краской высоты». Получается, что русский человек бессознательно воспринимает синее телевидение в контексте этих духовных значений — и тем острее звучит критика телепродукта, не соответствующего высоким ожиданиям.

К слову сказать, небесная символика телевидения проявляется не только в цветовой гамме. Она и в вертикальной устремленности Останкинской и Шаболовской башен, чьи вершины теряются в облаках и принимают в себя молнии громовержца. И в космических спутниках, передающих телесигнал с орбиты. И в усердии хозяина, с трудом залезшего на крышу деревенского дома, чтоб установить там антенну. Да и в самом характере телевизионной культуры, напоминающей религиозный культ — со своими иконами и жрецами, моралью и ритуалом.

Впрочем, думается, что синяя доминанта отечественного телевидения со временем будет все больше ослабевать, уступая место энергичной красноватой гамме. Слишком уж очевидна ориентация руководителей российских каналов на западные модели и технологии (о дизайнерах, провинциально видящих все актуальное только на Западе, и говорить не приходится). Так что, скорее всего исторический спектр нашего телевидения будет представлять собой последовательность трех цветов: черно-белого монохрома, синего и красного. Что напоминает российский триколор — если смотреть на него сверху вниз.


М.В. Иванова, заведующая кафедрой словесности
МЕЖТЕКСТОВЫЕ СВЯЗИ
В СОВРЕМЕННОМ ОТЕЧЕСТВЕННОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ

(Материалы)



Цитаты и отсылки к «чужому слову» всегда играют существенную роль в текстах различных стилей и жанров. Возникающие связи между текстами расширяют поле идей и смыслов, указывают на продолжение традиции, обновляют взгляды и обостряют полемику, актуализируют проблемы, служат большей убедительности изложения, создают особую стилистическую атмосферу.

В публицистическом стиле, который в системе функциональных стилей современного русского языка лучше и точнее было бы именовать политическим, цитирование других текстов является главным образом изложением авторитетного мнения и служит обоснованием и подтверждением позиции автора (как в научном стиле), а также усиливает эмоциональное воздействие на слушателей и читателей (как в художественном стиле).

Кого же цитируют политики современной России?

Президент России Д.А.Медведев в своем Послании Федеральному Собранию Российской Федерации 5 ноября 2008 года говорит о пути обновления «России как государства свободной нации. Как общества, для которого высшей ценностью являются права и достоинство каждого человека.

В России на протяжении веков господствовал культ государства и мнимой мудрости административного аппарата. А отдельный человек с его правами и свободами, личными интересами и проблемами воспринимался в лучшем случае как средство, а в худшем — как помеха для укрепления государственного могущества. Повторю, так было на протяжении веков. И хотел бы привести слова Петра Столыпина, который говорил: «Прежде всего надлежит создать гражданина, и, когда задача эта будет осуществлена, гражданственность сама воцарится на Руси. Сперва гражданин, а потом гражданственность. А у нас обыкновенно проповедуют наоборот».

Цитируя председателя Совета министров России П.А.Столыпина (1862—1911), Д.А.Медведев акцентирует внимание на либеральном и гуманистическом характере Послания. Президенту России важно подчеркнуть стремление к демократии, которая невозможна без гражданского общества. При этом гражданское общество выступает как совокупность развитых и свободных индивидов, людей, обладающих чувством просвещенного патриотизма, собственного достоинства, а также осознанной ответственностью. Именно в воспитании таких граждан нуждается современная Россия.

Далее цитируются мнения Николая Коркунова: «Установление законности всегда чувствуется как стеснение произвола властвующих», и Бориса Чичерина, писавшего о праве как «условии истинно человеческого существования».

Это тезисы двух крупных отечественных юристов — Н.М. Коркунова (1853—1904), который был профессором Петербургского университета и разрабатывал государственное право, и Б.Н.Чичерина (1828—1904), профессора Московского университета, основоположника «государственной школы» в отечественной историографии.

Суть позиции процитированных авторов достаточно ясна, во всяком случае, в удачном контексте Послания Президента, хотя, с точки зрения политологии, философии и социологии, это чрезвычайно сложные тезисы. Ведь речь идет о создании истинно правового и демократического государства, где все необходимые бюрократические институты действуют только в интересах граждан страны. Это даже теоретически разработать весьма проблематично, не говоря уже о реализации в практике государственного строительства.

Но создание именно такого государства, в котором высшей ценностью станет свобода гражданина, является главной задачей современной России. Четкая позиция Президента, сформулированная в данном тексте, общий гуманистический тон Послания, а также цитирование известных отечественных ученых либерального направления — все это продолжает традицию предшествующих Посланий В.В. Путина.

Так, В.В. Путин в Послании Федеральному Собранию Российской Федерации 25 апреля 2005 года обратил внимание на самостоятельность граждан как основу процветания государства: «Витте как-то писал: «Государство не столь созидает, сколь восполняет, истинными же созидателями являются все граждане... Не налагать руку на самостоятельность, а развивать ее и всячески помогать ей». Этот совет актуален и по сей день».

Интересно, что цитата о гражданах как истинных созидателях государства принадлежит известному реформатору графу С.Ю. Витте (1849—1915), министру и государственному деятелю России, поддерживавшему развитие капитализма в стране и защищавшему права буржуазии, автору Манифеста 17 октября 1905 года, а последователем С.Ю.Витте был Столыпин, цитируемый в Послании Д.А. Медведева. В президентском Послании 2005 года позитивно рассматривается идея, высказанная русским христианским философом И.А. Ильиным (1882—1954) об ограниченности государственной власти и о необходимости ее минимального участия в экономической и повседневной жизни людей: ««Государственная власть, — писал великий русский философ Иван Ильин, — имеет свои пределы, обозначаемые именно тем, что она есть власть, извне подходящая к человеку... И все творческие состояния души и духа, предполагающие любовь, свободу и добрую волю, не подлежат ведению государственной власти и не могут ею предписываться... Государство не может требовать от граждан веры, молитвы, любви, доброты и убеждений. Оно не смеет регулировать научное, религиозное и художественное творчество... Оно не должно вторгаться в нравственный, семейный и повседневный быт и без крайней надобности стеснять хозяйственную инициативу и хозяйственное творчество людей». Давайте не будем забывать об этом».

Такой подход соответствует идее всего Послания, в котором особо подчеркивается главная политико-идеологическая задача — «развитие России как свободного, демократического государства». Свободное государство требует свободно мыслящего, творческого гражданина, способного к созиданию (мысль С.Витте), а демократическое государство поддерживает инициативу граждан, минимально вторгаясь в их действия, и регулирует процессы, опираясь на систему норм права (идея И.Ильина).

В завершении Послания В.В. Путиным был процитирован юрист, профессор Петербургского и Варшавского университетов Л.И. Петражицкий (1867—1931): «Известный российский теоретик государства и права профессор Петражицкий отмечал, что обязанность помогать нуждающимся, аккуратно платить рабочим условленную плату — это в первую очередь этические нормы. Хочу отметить, что все это было написано почти сто лет назад, еще в 1910 году».

И хотя в контексте выступления цитата Л. Петражицкого об этических нормах касалась в основном представителей бизнес-сообщества, рассуждения о нравственности и морали — характерная черта либеральных политических деятелей и сторонников демократии.

Идея о приоритете и значимости человеческой личности была продолжена В.В.Путиным в Послании Федеральному Собранию Российской Федерации 10 мая 2006 года (Москва, Кремль, Мраморный зал). В.В.Путин обращается к мнению самых ярких современных отечественных мыслителей-гуманитариев, людей с выраженной гражданской позицией — он использует цитаты акад. А.И. Солженицына (1918—2008) о «сбережении народа» и акад. Д.С. Лихачева (1906—1999) о ценности семьи и бережном к ней отношении: «Уважаемые члены Федерального Собрания!

Вам скоро предстоит работать над бюджетом 2007 года — года выборов в Государственную Думу. И понятно, что процесс принятия бюджета будет во многом определяться желанием как можно больше сделать для своих избирателей.

Но если мы действительно хотим сделать для граждан что-то полезное и нужное — предлагаю вам, отодвинув в сторону политические амбиции и не распыляя ресурсы, сосредоточиться на решении важнейших для страны проблем. И одна из них — демографическая, или, как точно выразился А.И.Солженицын, это в широком смысле «сбережение народа» (Аплодисменты.) Тем более что в обществе есть консенсус в понимании того, что мы должны в первую очередь решить именно эту, ключевую для всей страны проблему.

В завершение этой темы отмечу: проблему низкой рождаемости невозможно решить без изменения отношения всего общества к семье и ее ценностям. Академик Д.С. Лихачев когда-то писал, что любовь к родному краю, к своей стране начинается с любви к своей семье. И мы должны восстановить наши старинные ценности бережного отношения к семье, к родному очагу». (Аплодисменты.)

Продолжением основной темы Послания — темы гуманизма — служит цитата о русском солдате. И здесь В.В. Путин вновь ссылается на И. Ильина:

«Известный русский мыслитель Иван Ильин, размышляя о базовых принципах, на которых должно прочно стоять Российское государство, отмечал, что солдат есть звание высокое и почетное. И что «он представляет всероссийское народное единство, русскую государственную волю, силу и честь».

Нужно сказать, что это высказывание, хотя напрямую и не относится к теме прав человека и гражданского общества, а больше — к проблеме укрепления Вооруженных Сил страны, все же частично затрагивает проблему гражданского долга. Кроме того, оно принадлежит уже цитировавшемуся в Послании 2005 года философу-гуманисту И.Ильину, чья диссертация была посвящена философии Гегеля как учению о конкретности Бога и человека.

В этом же Послании 2006 года В.В. Путин очень подробно цитирует Ф.Рузвельта (1882—1945), 32-го Президента США, который избирался на этот пост четыре раза, установил дипломатические отношения с СССР и внес значительный вклад в создание антигитлеровской коалиции, «Новый курс» которого смог вывести США из экономического кризиса — «Великой депрессии». Цитата Ф.Рузвельта касается социальной справедливости и перераспределения незаконно приобретенных богатств. (Замечу, что в заключительный период второго срока президентства В.В. Путина в связи с решением экономических проблем России регулярно сравнивали с Рузвельтом: как Ф. Рузвельт сумел справиться с Великой депрессией в США, так и

В. Путин вывел Россию из экономического хаоса 90-х годов.)

Следует учесть, что Рузвельту для преодоления кризиса пришлось ужесточить государственный контроль над экономикой, практически искоренив рыночные механизмы. И цитата несколько выделяется своей жесткостью и даже некоторой грубостью на фоне общего либерального тона Послания.

Слова Ф.Рузвельта представлены в таком контексте: «С переменами начала 90-х были связаны большие надежды миллионов людей, однако ни власть, ни бизнес — не оправдали этих надежд. Более того, некоторые представители этих сообществ, пренебрегая нормами закона и нравственности, перешли к беспрецедентному в истории нашей страны личному обогащению за счет большинства граждан. «Работая над великой общенациональной программой, которая призвана дать первостепенные блага широким массам, мы действительно наступали кое-кому на «больные мозоли», и будем наступать на них впредь. Но это — «мозоли» тех, кто старается достичь высокого положения или богатства, а может быть, того и другого вместе, коротким путем — за счет общего блага». Хорошие слова. Жалко только, что не я их придумал. (Аплодисменты.) Франклин Делано Рузвельт, президент Соединенных Штатов Америки, 1934 год.

Это было сказано на выходе из Великой депрессии. Многие страны сталкивались с такими же проблемами, что и мы сегодня. И многие — нашли из них достойный выход».

Следует отметить, что руководители России достаточно часто цитируют Президентов США. В этом прежде всего прослеживается уважение к этой великой стране, ее народу, к тем демократическим завоеваниям и гражданским свободам, которые были достигнуты американцами. Очевиден здесь и позитивный настрой не только на собственно дипломатические, но и на партнерские отношения.

Например, в своем видеоблоге Президент РФ Д.А. Медведев опубликовал фрагмент телефонного разговора с нынешним Президентом США Бараком Обамой (2 июля 2009). В своей речи Д.А. Медведев цитирует Президента США Джона Кеннеди, «которому пришлось во время Карибского кризиса принимать очень непростые решения ... «Если мы теперь не сможем покончить со всеми нашими разногласиями, то, по крайней мере, сможем сделать мир безопасным, несмотря на сохраняющиеся различия»».

Цитирование в разговоре с главой Белого дома слов Джона Фицджеральда Кеннеди (1917—1963), 35-го президента США, весьма символично по нескольким причинам.

Прежде всего западные СМИ часто сравнивают как Б. Обаму, так и

Д. Медведева с Кеннеди по возрасту, поскольку они стали главами великих держав в относительно молодом возрасте, а Кеннеди, напомню, был одним из самых молодых избранных президентов в истории США.

Кроме того, Дж. Кеннеди был сторонником Мартина Лютера Кинга и выступал за гражданские права афроамериканцев. Обама же — первый темнокожий Президент США, поэтому обращение к словам Кеннеди еще и весьма вежливый дипломатический жест.

И главное. США определяют внешнюю политику администрации Б.Обамы как «перезагрузку». И хотя этот политический термин употребляется по отношению к России впервые, подлинный пересмотр «перегруженных» взаимным недоверием отношений между США и СССР, ставший началом так называемого периода «разрядки», произошел именно в период президентства Дж.Кеннеди, в октябре 1962 года, сразу после Карибского кризиса, когда Президенту США пришлось реалистически оценить соотношение сил в мире и угрозу ядерной войны. (Добавлю, что именно в тот период между Белым домом и Кремлем была установлена телефонная линия, чтобы в случае кризисных ситуаций главы государств могли оперативно связываться друг с другом.)

Или, например, В.В. Путин в своем выступлении на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности 10 февраля 2007 года процитировал Ф. Рузвельта. В. Путин говорил о том, что «проблематика международной безопасности — много шире вопросов военно-политической стабильности. Это устойчивость мировой экономики, преодоление бедности, экономическая безопасность и развитие межцивилизационного диалога.

Такой всеобъемлющий, неделимый характер безопасности выражен и в ее базовом принципе: «безопасность каждого — это безопасность всех». Как сказал еще в первые дни разгоравшейся Второй мировой войны Франклин Рузвельт: «Где бы ни был нарушен мир, мир повсюду оказывается в опасности и под угрозой».

Эти слова продолжают сохранять актуальность и сегодня. Об этом, кстати, свидетельствует и тема нашей конференции, которая здесь написана: «Глобальные кризисы — глобальная ответственность»».

А далее В.В. Путин критикует именно США за их планы по развертыванию элементов системы противоракетной обороны в Европе: «Да и гипотетический пуск, например, северокорейской ракеты по территории США через Западную Европу — это явно противоречит законам баллистики. Как говорят у нас в России, это все равно, что «правой рукой дотягиваться до левого уха»».

Вот такое сочетание, с одной стороны, слов Рузвельта, которые и очень подходят к проблематике конференции, и дают возможность Путину самого Рузвельта подключить к принципиальной и жесткой критике действий администрации США, с другой — весьма уместной русской поговорки, которая оживляет текст, привнося экспрессию и народную образность. Таким образом, в выступлениях главных политиков современной России цитатам уделяется большое внимание; в цитатах прослеживается четко выверенная последовательность в постановке и решении приоритетных задач государственной политики, преемственность современной политической традиции; все «чужие слова» тщательно подобраны; анализ цитат, например, отдельного Послания Президента Федеральному Собранию дает полное представление об основной идее Послания. Использование цитат в выступлениях ключевых политических деятелей выполняет сразу несколько функций: информационную, политическую, дипломатическую и образовательную.

Все это весьма интересно и заслуживает глубокого изучения. Особенно учитывая актуализацию в современной России идеи о политике как открытом тексте.

В.В.Леденева (кафедра словесности)

НАБЛЮДЕНИЯ НАД СРЕДСТВАМИ ПРЕДИКАЦИИ В РЕЧИ ТЕЛЕВЕДУЩЕГО

Вряд ли состоятельным окажется намерение оспорить взгляд на массовую коммуникацию как на «систематическое распространение сообщений (через печать, радио, телевидение, кино, звукозапись, видеозапись, рекламу и Интернет) среди численно больших, рассредоточенных аудиторий с целью воздействия на оценки, мнения и поведение людей» (Володина, 2004, 23—24). СМИ присутствуют в жизни каждого человека, поставляя информацию, формируя систему представлений, оценок, расширяя кругозор (картину мира) и, как следствие, словарь, обогащая и воспитывая личность. Такой канал коммуникации, как телевидение, стал излюбленной формой общения престарелых, инвалидов с миром. Это хорошо известно, и хотя подобное «возмещение» не должно успокаивать общество (участие человека в жизни других людей нельзя переоценить!), но с актуализацией этой функции телевещания следует считаться.

Особенности данного канала коммуникации способствуют возникновению эффектов межличностного контакта и интимизации общения (условия просмотра телепередачи; свобода выбора программы, удовлетворяющей вкус, культурные и другие пристрастия зрителя; прагматические установки, отражаемые в речи ведущего (телекоммуникатора и т.п.) как языковой личности; облик, обаяние и эстетика презентации визуальной информации и т.д.). Вот почему к значимым в жизни социума надо отнести утренние телевизионные программы («Доброе утро» — «Первый», «Доброе утро, Россия» — «Россия», «Настроение» — «ТВ Центр», «Сегодня утром на НТВ» — «НТВ»; «Утро на пятом» — «5 канал»): они помогают современному человеку встретить новый день, новые проблемы (как известно, довлеет дневи злоба его), настроиться эмоционально, психологически на их решение. Следовательно, первые часы (или минуты) общения личности с пробудившимся для нового дня миром должны протекать в коммуникативной ситуации, где ведущему утренней программы отведена роль ненавязчивого навигатора (ср.: «Евроньюс на русском языке» — «Культура»). В сложном, разностороннем процессе общения со зрителем и приглашенными в студию участниками таких передач (гостями) телеведущий исполь-

зует различные средства экспликации информации (содержания сообщения), эмоционального воздействия, установления и поддержания контакта — экстралингвистические, паралингвистические, лингвистические. См.: Здравствуйте! Информационный канал «Сегодня утром на НТВ» начинает свою работу. В студии — Юлия Бордовских. И я приветствую всех, кто просыпается так же рано, как и мы! Сегодня вторник — 1 сентября. <...> А потому внимательно слушаем прогноз погоды. (Здесь приветствую — перформатив, т. е. перформативный глагол в перформативном употреблении, составляет основу высказывания, эквивалентного поступку (см. Арутюнова, 1990, 372—373), т. е. действию, обозначенному формой 1-го лица единственного числа настоящего времени; слушаем — употребление формы глагола 1 лица множественного числа настоящего времени в значении повелительного наклонения; содержит приглашение к совместному действию, поддерживает контакт).

Стилю устных СМИ не могут не быть присущими такие качества публицистического стиля, как сочетания стандарта и экспрессии. Последнее — индивидуально обусловленного характера. Успех речетворческой деятельности языковой личности обеспечивают многие составляющие, и своеобразие ментально-лингвального комплекса (см. о нем: Морковкин, Морковкина, 1997), проступающее в стиле текстов (публицистический или разговорный для устных СМИ), в предпочтении тех или иных языковых средств, — в их числе. Представляется, что это своеобразие ярче всего проявляется в характере отбора средств предикации.

А.А. Шахматов подчеркивал: «Простейшая единица мышления, простейшая коммуникация состоит из сочетания двух представлений, приведенных движением воли в предикативную (то есть вообще определяющую) связь» (Шахматов, 1941, 19). Предикация — важнейший ментальный акт, благодаря которому осуществляется реализация коммуникативно-эстетических, творческих установок языковой личности, детерминируется та или иная позиция, эксплицируется отношение.

Суть предиката видят «в обозначении и оценке статических свойств и динамических проявлений предметов действительности, их отношений друг к другу» (Арутюнова, 1998, 10). Типы предикатов в русском языке являются разнообразными (см.: ЛЭС, 1990, 392: таксономические, реляционные, характеризующие, оценочные, временной и пространственной локализации); имеет место их синкретичность. С точки зрения семантической, предикаты должны быть самодостаточными, полнозначными (см.: Арутюнова, 1998, 6 и сл.). Выполняющие эту функцию единицы с «встроенным» прагматическим, оценочным компонентом значения относятся к знакампрагмемам. Именно они помогают обозначить в тексте (речевой партии диалога или полилога телеведущего при участии гостя/гостей как реального партнера в общении, результаты которого должны стать объектом оценки телезрителей, и самой зрительской аудитории как партнера, чей общий опыт, мотивы, цели, установки, ранее накопленные речекоммуникативные умения и навыки лишь предполагаются) избранную ведущим линию коммуникации, детерминировать характер общения (официальный — неофициальный и т.д.).

Слова в роли предиката способствуют проявлению в речи индивидуального начала, потому что «предикат — представитель человека, той концептуальной системы, которая присутствует в его сознании» (Арутюнова,

1998, ХI). См.: Сегодня вторник — 1 сентября. День знаний. А по народному календарю — Фекла-свекольница. На нее по всем приметам должно потеплеть. Нейтральный глагол потеплеть — сов. к теплеть «Становиться более теплым» (ТСУ) — выбран удачно, его употребление отражает дружелюбие личности, расположенность к адресату. Благодаря градуальной семе, проступающей в значении префикса пои оптимизирующей динамический компонент в лексическом значения этого слова, потеплеть выступает в качестве знака с семантической составляющей «надежда». См. далее эксплицитное выражение этого компонента, ценного для русской ментальности: Пока не верю, но будем надеяться. Надеяться — «Иметь надежду, рассчитывать на что-н., возлагать надежду на что-н.». Прагматическая установка прозрачна. Контекстуальным взаимодействием потеплеть — надеяться закрепляется традиционная мысль о лучшем, которое должно ждать впереди (желанный прогноз), что обязательно будет принято аудиторией, улавливающей позитивные интенции в данном тексте.

Безусловно, обмен только «ожидаемыми результатами» в коммуникации не может считаться ее абсолютным достоинством: развитие человеческого (и, следовательно, общественного) сознания «стимулируется качественными изменениями информации, постоянно возникающими в результате общения» (Володина, 2004, 13). Но для установления и поддержания контакта, удержания внимания аудитории («Не переключайтесь!»), чего требует высокая конкуренция среди ТВ-программ, это в разумной мере необходимо. Хотя изменяющаяся действительность активизирует также и когнитивные процессы воспоминания, узнавания, а главное для СМИ — трансляция нового, именно воспоминание и узнавание сближает партнеров по общению (телеведущего и телезрителя), потому что в совпадении фоновых знаний кроется залог коммуникативного успеха: адресатом понимаются все оттенки значения единиц, социокультурные и другие коннотации, языковая игра, выстраиваются ассоциативные связи. Позитивные эксплицитные и имплицитные «корпускулы смыслов», которые несет речь телеведущего, положительно «заряжают» личность у экрана. С таким зарядом после просмотра утренней программы легче приступать к делам.

Любой текст позволяет составить представление о свойствах прагматикона и, соответственно, доминанте интенций языковой личности в нем на основе анализа отношения к единицам стилистически окрашенной лексики. Книжная единица органична в речи образованного человека: Архип уже к чему-то тяготеет? По складу — математик, гуманитарий? — тяготеть «(книжн.).1. к кому-чему. Испытывать тяготение».

Разговорное, стилистически сниженное слово или фразеологизм активно используются в современных устных СМИ (см.: Беглова, 2007); их введение не обязательно связано с установкой эпатировать; даже вульгаризм нередко отражает лишь тягу к экспрессии и пребывание в состоянии эмоциональной раскрепощенности.

Разговорное слово — средство интимизации отношений с адресатом и индикатор наличия таковых, т.е. корпоративных, дружеских, доверительных. В коммуникативной ситуации утренней программы уместно с помощью разговорного слова продемонстрировать симпатию к гостю, указать на добрую расположенность. См.: Интересно, что чувствует сегодняшним утром Наташа Королева, которая забежала к нам на несколько минут перед тем как отправить своего сына — Архипа — в долгое плавание под названием «ШКОЛА». Забежать — (разг.). сов. к забегать «Заходить на короткое время, посещать мимоходом (разг. фам.)» (ТСУ); ср. по отношению к той же персоне: Спасибо, Наташа, что нашли сегодня время заглянуть к нам в студию. Здесь как сигнал приятия ситуации кратковременного общения с известным гостем использован глагол заглянуть — «2. Зайти куда-н. на короткое время (в гости, проведать; разг. фам.)» (ТСУ).

Умелое использование межстилевых, нейтральных средств предикации — показатель естественности, непринужденности телеведущего и, несомненно, высокой требовательности языковой личности к стилистическим ресурсам, привлекаемым в тексты устных СМИ. Широкое распространение таких единиц и разнообразие их семантики способствуют достижению коммуникативного успеха. Их выбор мотивируется тематикой (телесюжет), обеспечивает качественную подводку к визуальной информации. См.: В это утро впервые в школу отправлялась моя дочь. Отправляться — несов. к отправиться «Уехать, уйти, пойти куда-н.» (ТСУ).

Визуальная информация в сопровождении нейтрального аудиоряда телепрограммы может приобрести большую значимость.

Невзирая на размытость и проницаемость границ публицистического стиля, как видно, в данном жанре СМИ натиск разговорного стиля сдерживается благодаря информационной составляющей материала и оформлению подводок к нему нейтральными средствами.

Кажется закономерным, что в рассмотренном материале в качестве основного средства предикации используется глагол с его динамической сущностью — организатор повествования, описания, демонстрации состояния и отношения к каким-либо предметам, явлениям, лицам. Оценочно-характеризующий аспект предикации важен для аналитических программ. Итак, внимание к утренней ТВ-программе и закрепление зрительской аудитории нельзя не связывать с тем, что точно использованное и в соответствии с темой видеосюжета выбранное телеведущим слово, в том числе в роли предиката, позволяет его зрителю ощутить обаяние компетентной личности, которая в актуальной коммуникации выступает как достойный и ненавязчивый партнер, транслирующий различную информацию, подводящий к ней, вместе с которым можно вспомнить что-то из прошлого и ощутить надежду на лучшее впереди. Человечность — доминанта привлекательных для телезрителя интенций при такой коммуникации.

Литература:

Арутюнова Н.Д. Перформатив // Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В.Н. Ярцевой. М., 1990. C. 372—373.

Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека: Субъект — предикат — связка; Сравнение — метафора — метонимия; Истина — правда — судьба; Норма — аномалия; Стихия — воля. — М., Языки русской культуры, 1998.

Беглова Е.И. Семантико-прагматический потенциал некодифицированного слова в публицистике постсоветской эпохи: Автореф. дисс. докт. филол. наук. М.,

2007.

Володина М.Н. Язык СМИ — особый язык социального взаимодействия // Язык средств массовой информации: учеб. пособ. по специализации. Часть 2. М., Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 11—39.

Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. М., Сов. энциклопедия, 1990 (ЛЭС).

Морковкин В.В., Морковкина А.В. Русские агнонимы (слова, которые мы не знаем). М., ИРЯП, 1997.

Толковый словарь русского языка/ Под ред. Ушакова Д.Н. Т. 1—4. М., 1935—

1940 — электронная версия. (ТСУ)

Шахматов А.А. Синтаксис русского языка. Л., 1941.

УЧЕБНАЯ ТЕТРАДЬ

Проект

«История российского телевидения в свидетельствах его создателей»

Виталий Третьяков, декан Высшей школы телевидения

О ПРОЕКТЕ «ИСТОРИЯ РОССИЙСКОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ В СВИДЕТЕЛЬСТВАХ ЕГО СОЗДАТЕЛЕЙ»

В первом выпуске «Научных и учебных тетрадей ВШТ» мы начинаем публикацию большой серии интервью, взятых у, как сейчас принято выражаться, звезд отечественного телевидения. Только звезды эти особого рода. Они и новые, и старые, то есть те, что возникли задолго до новых. Они и ярко сияющие или сиявшие, и, используя язык астрономов, «черные дыры», то есть такие, масса которых столь велика, что они сами поглощают свет, который излучают.

Словом, речь идет о тех, кто на экране, а чаще за экраном (это как раз и есть «черные дыры») создавал отечественное телевидение, родившееся под именем советского, а теперь именуемое российским.

Возглавив Высшую школу телевидения МГУ, я, естественно, задумался о том, как и на основе чего преподавать студентам историю отечественного ТВ. И, просмотрев соответствующие книги и учебники, понял, что, увы, писанной истории (в полном смысле этого слова) отечественного телевидения у нас нет. Есть некоторое количество книг, в разной степени неполно излагающих эту историю.

Конечно, и их авторам большое спасибо. Но все же ясность быть должна: историю отечественного телевидения нам еще только предстоит создать.

Под словом «нам» я имею в виду не вообще кого-то, а именно наш новый факультет.

Но, прежде чем создавать писанную историю чего-либо, нужно сначала собрать максимум фактологического материала, в том числе — свидетельства тех, чьими трудами и делами эта история и была сложена. Многие из них находятся в весьма преклонном возрасте, некоторые — изредка мелькают на экране телевизора, большинство не написало воспоминаний о своей работе. Но им есть о чем рассказать — если их попросить и спросить.

Словом, так родился первый крупный учебно-исследовательский проект Высшей школы телевидения МГУ — «История российского телевидения в свидетельствах его создателей». Мы составили предварительный список из почти двухсот фамилий, разработали базовую анкету, состоящую из 50 вопросов (к которым можно было добавлять и иные). После этого все студенты ВШТ (и бакалавриата, и магистратуры) получили задание — взять как можно более пространные и подробные интервью у тех, кто в этот список (постоянно уточняемый и пополняемый) вошел.

Результат таков: у меня на столе лежат уже более тридцати интервью, в том числе и взятых у тех людей, имена которых, к сожалению, ничего не говорят нынешним молодым телевизионным работникам.

Новые студенты, которые поступили на наш факультет в 2009 году, продолжат эту работу. Те, кто присоединится к нам в 2010 году, — тоже. Через два года мы будем иметь в своем досье не менее двухсот персональных свидетельств того, как создавалось и развивалось отечественное телевидение. Вкупе с другими материалами — хорошая основа для работы тех, кто однажды приступит к написанию фундаментальной истории нашего ТВ.

Газета «Россия», входящая в издательский дом, который я возглавляю с весны 2009 года, решила обновить и расширить свою телевизионную рубрику. В частности, с использованием интервью, взятых студентами ВШТ. И уже летом 2009 года эти интервью (в сильно сокращенном виде и в наиболее актуальной для широкой публики части) начали печататься в каждом номере газеты. Но это, так сказать, побочный, хоть и интересный для публики и самих студентов ВШТ, продукт того исследовательского проекта, который мы затеяли.

В «Научно-учебных тетрадях» мы публикуем эти свидетельства реальных создателей отечественного телевидения (на разных этапах его развития) в максимально полной, то есть — смею утверждать — в научной форме. Позже исследователи разберутся в том, что в этих текстах является собственно реальной историей нашего телевидения, а что «апокрифами» или своеобразным «телевизионным историческим фольклором».

Обращаю ваше внимание на то, что среди тех, у кого уже взяты интервью, есть люди, работающие на телевидении и сегодня. Они гораздо моложе корифеев, но уже вошли в его историю — поэтому и им место в этой славной когорте.

Наконец, последнее, что я должен отметить: текущее руководство проектом осуществляет заведующий кафедрой телекритики и истории телевидения ВШТ МГУ Андрей Новиков-Ланской.

Виталий Третьяков, Андрей Новиков-Ланской

ВОПРОСЫ К ИНТЕРВЬЮ ДЛЯ СБОРНИКА «ИСТОРИЯ РОССИЙСКОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ

В СВИДЕТЕЛЬСТВАХ ЕГО СОЗДАТЕЛЕЙ»

(кафедра журналистики, кафедра телекритики и истории телевидения)

Первая часть вопросов носит обязательный характер, так как прежде всего необходимо получить максимум «объективной информации» о деятельности данного собеседника на ТВ, пусть и в его субъективной интерпретации.

Если утверждения собеседника будут расходится (по датам, именам, фактам) с «общепринятыми» или зафиксированными в литературе, то в тексте интервью нужно оставлять то, что говорит Ваш собеседник. Другое дело, что при второй встрече нужно привлечь его внимание к данным расхождениям и задать соответствующий вопрос. Если он все равно будет настаивать на своем, то в тексте его ответов должны быть сохранены его утверждения.

Вторая часть интервью вариативна по вопросам — поэтому в данной разработке указаны лишь возможные варианты вопросов. Во-первых, вопросы должны меняться в зависимости от того, чем конкретно занимался тот или иной Ваш собеседник. Во-вторых, во второй части интервью важно получить не столько «объективную информацию», сколько оценки собеседника. А содержательными эти оценки могут быть только тогда, когда вопросы вызывают интерес у Вашего собеседника. Если человек не любит спорт, то не нужно его спрашивать о качестве спортивных передач в 60-е или 70-е годы. Если он не является театралом, то нет смысла интересоваться его мнением о передачах на темы культуры. Ну и так далее...

Вторая часть интервью фактически есть импровизация — и по вопросам, и по ответам — двух заинтересованных друг в друге собеседников.

В любом случае важно «вытянуть» из Вашего собеседника максимум того, что он знает. Поэтому всегда нужно задавать и смежные вопросы: о деятельности других подразделений Гостелерадио, о работе наиболее известных коллег собеседника, о деятельности главных телевизионных начальников и пр.

Не забывайте, что Вы работаете не в жанре чисто журналистского интервью, а в жанре интервью как метода научного исследования. Кто и как был одет при создании той или иной передачи — этого не нужно. А вот кто был генератором идей, кто был просто начальником, а кто неформальным лидером команды, как и где зарождались идеи новых передач (по собственной инициативе, по приказу начальства, случайно и пр.) — это все очень важно.

Взять такое большое интервью за один присест не удастся. Вам будет нужно, как минимум, три встречи с собеседником.

Первая — ответы на обязательные вопросы.

Вторая — быстрое уточнение неясностей, содержащихся в первых ответах, и ответы на вторую часть вопросов.

Третья встреча — авторизация интервью (обязательно!).

Помните, что данное интервью-исследование есть по сути и по формальным признакам Ваша первая научно-исследовательская работа, которая к тому же должна войти в сборник «История российского телевидения в воспоминаниях его создателей». То есть, беря данное интервью, Вы работаете и для себя, и для истории!

Удачи и профессионального успеха Вам!

Обязательные вопросы

1. Когда и каким образом Вы впервые попали на телевидение?

2. Какое образование Вы к тому времени имели? Где Вы работали до прихода на телевидение? Где Вы приобретали навыки «телевизионной профессии»?

3. Как сложилась Ваша телевизионная судьба, каковы ее основные этапы?

4. Работа в какой программе или в каком подразделении решающим образом повлияла на Вашу профессиональную судьбу?

5. Каким образом в Ваше время складывались творческие команды, как распределялись роли?

6. Кем принималось решение о запуске и закрытии телепрограмм?

7. Кто в наибольшей степени влиял на форму и содержание передач?

8. Закрытие какой программы Вы восприняли особенно тяжело? Почему?

9. Какой этап в процессе создания передачи наиболее приятный? Сложный? Опасный?

10. Чем приходилось жертвовать, работая на телевидении?

11. В чем были преимущества, особые блага работы на телевидении?

12. Какова была популярность и влиятельность ТВ — по сравнению с прессой, радио?. Кто пользовался подлинным общепризнанным авторитетом в вашей среде?

14.Каким образом осуществлялась обратная связь с телеаудиторией? Учитывались ее интересы?

15. Насколько лично Вам мешала цензура?

16. Были ли случаи, когда Вас упрекали за политическую невыдержанность?

17. За что обычно ругали и хвалили а) коллеги и б) начальство?

18. Какая редакция (передача, канал) считались тогда наиболее и наименее престижными?

19. Были ли тогда «звезды» в современном понимании слова?

20. Была ли у Вас возможность смотреть зарубежную телепродукцию?

21. Было ли общение с зарубежными коллегами? Загранкомандировки?

22. Какова была — если не считать цензуру — степень свободы руководителей ТВ и рядовых сотрудников?

23. Как происходило неформальное общение с коллегами? Как отмечались праздники?

24. Что Вы считаете главным своими достижением?

25. Что Вы считаете главной своей неудачей?

Возможные варианты необязательных вопросов

26. Сколько Вы зарабатывали? На что хватало этих денег?

27. Насколько жесткой тогда была конкуренция?

28. В чем главное отличие современного телевидения от телевидения советских лет, помимо отсутствия цензуры?

29. Изменилась ли за прошедшие годы телеаудитория? Если да, то в какую сторону?

30. Какими вам видятся основные болезни современного телевидения?

31.Чье участие в создании передач незаслуженно недооценивается? Переоценивается?

32. Каковы наиболее яркие удачи современного российского телевидения?

33. Какой совет Вы бы дали начинающему тележурналисту?

34. Каким качеством надо обладать, чтобы стать телевизионным долгожителем?

35. Каким словом Вы бы определили сущность телевизионной работы?

36. Существует ли особый телевизионный дар, с которым нужно родиться?

37. Чего больше на телевидении — творчества или ремесла?

38. Исходя из вашего опыта — люди какого типа оказываются наиболее успешными на ТВ?

39. Чего больше в телевизионной среде — конкуренции или взаимопомощи, раньше и теперь?

40. Что в первую очередь необходимо преподавать будущим телевизионщикам?

41. Какой тип ТВ представляется вам наиболее подходящим для России — государственное, общественное, коммерческое?

42. В чем главная социальная функция телевидения: информировать, развлекать, обучать?

43. Каким вы видите будущее телевидения?

44. Считаете ли Вы, что на работниках телевидения лежит особая ответственность перед обществом?

45. Какой период отечественного телевидения Вы считаете наиболее плодотворным?

46. Кого Вы можете назвать своим учителем в профессии?

47. Какие книги, посвященные телевидению, Вы считаете лучшими для овладения профессией?

48. Кого Вы считаете наиболее профессиональными работниками телевидения сегодня?

49. А кого бы Вы отнесли к таковым во время Вашей активной работы на ТВ?

50. Назовите три-четыре имени, которые, на Ваш взгляд, внесли решающий вклад в развитие нашего телевидения за весь период его существования?

ИНТЕРВЬЮ


Юлия Весова, студентка I курса магистратуры

Виктор Иванович Балашов

Виктор Иванович Балашов — легенда отечественного телеэкрана, диктор Центрального телевидения Советского Союза, автор и ведущий многих передач, народный артист России, участник Великой Отечественной войны. В апреле 1961 года именно он объявил миру о первом полете человека в космос.


Юлия Кочкарева, студентка I курса бакалавриата

Ангелина Михайловна Вовк

Широко известная и популярная в 1980—1990-х годах диктор Центрального телевидения. Ведущая на телевидении и эстраде. Родилась 16 сентября 1943 года в маленьком поселке в Иркутской области. В 1945 году семья переехала в Москву. Образование высшее — окончила ГИТИС в 1965 году, актерский факультет. Окончила курсы дикторов и попала в дикторский отдел ЦТ. Вела детские программы «Будильник», «Спокойной ночи, малыши!». Фестиваль «Песня года» — 18 раз, в 1988 — 2006 годах совместно с Евгением Меньшовым.


Михаил Лисецкий, студент I курса магистратуры

Анна Владимировна Дмитриева

Анна Дмитриева — знаменитый российский спортивный комментатор. Многократная чемпионка СССР по теннису, с чьим именем связан взлет интереса к этой игре в середине 80-х. Многие годы были отданы работе в программе «Время», авторским документальным циклам и спортивному комментированию разных видов спорта. В настоящее время Анна Дмитриева руководит спортивным вещанием «НТВ Плюс».


Наталья Отомась, студентка I курса магистратуры

Леонид Абрамович Золотаревский

Леонид Абрамович Золотаревский — легендарное имя в истории отечественного телевидения. Он отдал более пятидесяти лет жизни развитию телевещания в нашей стране. Творческий путь начал с работы в редакции «Фестивальная», потом была программа «Эстафета новостей». С первой передачи 1 января 1968 года был назначен ответственным выпускающим программы «Время». В начале 80-х Леонид Золотаревский был военным корреспондентом в Афганистане, автором и ведущим первых телемостов между Верховным Советом СССР и Конгрессом США, парламентариями Великобритании, Индии, Южной Кореи и других стран. Более 100 документальных фильмов, книги «Цитаты из жизни», «Афганский репортаж», «Приглашение к диалогу». Награжден медалью «За трудовые заслуги», орденом «Знак Почета», орденом Дружбы. В 2004 году Союзом журналистов ему присвоено звание «Легенда российской журналистики».


Наталья Анциферова, студентка I курса магистратуры
Валентин Сергеевич Зорин
Валентин Сергеевич Зорин — знаменитый советский политический обозреватель, телеведущий, ученый-американист, писатель. Лауреат государственных премий, доктор исторических наук, заслуженный деятель культуры.


Екатерина Макарова, студентка I курса бакалавриата
Сергей Николаевич Кононыхин
Сергей Николаевич Кононыхин — знаменитый спортивный журналист. Кандидат философских наук. Мастер спорта СССР по фигурному катанию на коньках. Редактор отдела науки, комментатор отдела науки, затем комментатор отдела спорта Центрального телевидения и Всесоюзного радио. Главный редактор Главной редакции кинопрограмм Центрального телевидения. Директор студии спортивных программ РГТРК «Останкино». Заслуженный работник культуры РФ.

Иван Ланин, студент I курса бакалавриата
Вера Яковлевна Криппа
Вера Яковлевна Криппа родилась 21 января 1933 года в городе Москве. Окончила в 1958 году медицинский институт и в 1966 году — факультет журналистики Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова. С 1966 года — в Главной редакции учебных и научно-популярных программ Центрального телевидения. Редактор, старший редактор циклов «Университет миллионов», «Биология в школе», «Наш сад». Создатель циклов «Мамина школа», «Надо помнить», «Наши соотечественники». Автор сценариев телевизионных передач и статей в прессе. Член Союза журналистов и Московского союза литераторов. Ветеран труда.


Галина Пискарева, студентка I курса бакалавриата
Валентин Валентинович Лазуткин
Валентин Валентинович Лазуткин — один из наиболее влиятельных телевизионных деятелей последних двух десятилетий. В медиаотрасли с 1974 года. С 1995 по 1998 год — руководитель Федеральной службы России по телевидению и радиовещанию. В настоящее время — ректор Гуманитарного института телевидения и радиовещания имени М. А. Литовчина, председатель Редакционного совета журнала «Broadcasting. Телевидение и радиовещание», Вице-президент Ассоциации кабельного телевидения России.


Ирина Пчелина, студентка I курса магистратуры
Анатолий Григорьевич Лысенко
Анатолий Григорьевич Лысенко родился 14 апреля 1937 года в городе Виннице на Украине. В 1968 году пришел на Гостелерадио СССР, где до 1990 года работал сначала редактором, редактором-консультантом, затем — заместителем главного редактора Главной редакции программ для молодежи Центрального телевидения. С 1987 года — руководитель программы «Взгляд». С 1990 по 1996 год являлся генеральным директором Всероссийской государственной телерадиокомпании. С 1996 по 2004 год — председатель Комитета по телекоммуникациям и средствам массовой информации Правительства Москвы. Член правления Академии российского телевидения. Президент Международной телеакадемии.

Янина Шатворян, студентка I курса магистратуры

Андрей Викторович Меньшиков

Андрей Викторович Меньшиков с 1975 г. работал в Молодежной редакции ЦТ в должности заведующего отделом. Создавал такие передачи, как «А ну-ка, девушки!», «Салют, фестиваль!», «Спринт для всех», «Вираж», «Веселые ребята», «Наша биография». В 1986 г. возродил КВН, который был закрыт еще за 15 лет до этого. С 1987 г. работал в детской редакции ЦТ. Создавал передачи «Спокойной ночи, малыши!», «Будильник», «С утра пораньше»и др. Лауреат многих международных и российских телепремий. Заслуженный деятель искусств Российской Федерации.


Наталия Серая, студентка I курса бакалавриата

Григорий Александрович Шевелев

Григорий Александрович Шевелев — один из ведущих и опытнейших специалистов отечественного телевидения и радиовещания. В течение многих лет он был одним из руководителей советского телевидения, курировавшего информационное вещание. В восьмидесятые годы Григорий Шевелев — главный редактор легендарной программы «Время». А в девяностые при его участии создавалась Академия Российского телевидения (ТЭФИ), членом которой он является.


Ольга Пирковская, студенка I курса магистратуры

Галина Михайловна Шергова

Галина Михайловна Шергова — киносценарист, писатель, автор около двухсот документальных телеи кинофильмов и пятнадцати книг, комментатор военных парадов и демонстраций, один из авторов текста ритуала «Минута молчания». Галина Михайловна — автор и ведущий телепередачи «Старый патефон» (канал «Культура»), создатель авторских программ, посвященных истории и культуре нашего отечества, лауреат Госпремии СССР, обладатель золотой и серебряной медалей им. Довженко, за свои работы получила более 30 призов и наград на отечественных и международных фестивалях.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ УЧЕБНЫЕ И РАБОЧИЕ МАТЕРИАЛЫ

ПОЛОЖЕНИЕ О ТВОРЧЕСКОМ КОНКУРСЕ (ЭКЗАМЕНЕ) ВШТ МГУ в 2009 г.

1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Цель творческого конкурса при поступлении в Высшую школу телевидения МГУ — определить творческий потенциал поступающего, обоснованность его профессионального выбора, готовность к обучению в ВШТ и — после ее окончания — к работе в системе электронных средств массовой информации или к продолжению исследовательской деятельности в сфере СМИ.

Для проведения творческого конкурса учреждается предметная экзаменационная комиссия, в которую входят преподаватели ВШТ и ведущие тележурналисты федеральных СМИ. Члены комиссии рассматривают и оценивают предоставленные абитуриентом материалы (если они имеются), проводят собеседование, касающееся вопросов, имеющих отношение к сфере СМИ, телевидения и журналистики.

Желательно, чтобы абитуриент представил на Творческий конкурс свое Творческое досье, которое может включать в себя:

• созданные абитуриентом видеосюжеты и/или радиосюжеты (даже если они не проходили в эфире);

• фотографии;

• газетно-журнальные публикации (желательно, посвященные телевидению);

• неопубликованные журналистские материалы, посвященные телевидению или могущие быть основой телепрограмм;

• рекомендации и творческие характеристики из СМИ (на бланках редакций и заверенные печатями);

• дипломы конкурсов юных журналистов, грамоты и другие награды, имеющие отношение к журналистике и телевидению;

• иные небольшие письменные творческие работы и сочинения.

Приемная комиссия не устанавливает в качестве обязательного какоето определенное количество таких работ и не требует непременного наличия Творческого досье, но при прочих равных условиях (в случае полупроходного балла) представленные материалы Творческого досье будут иметь значение. Результаты экзамена (творческого конкурса) оцениваются предметной экзаменационной комиссией по стобалльной системе.

Процедура экзамена (для поступающих в бакалавриат)

Члены комиссии проводят собеседование с абитуриентом, предлагая в качестве творческого задания изложить идею, замысел сценария телепередачи или телефильма на одну из предложенных экзаменаторами тем. Также абитуриент должен ответить на вопросы о выборе профессии, истории телевидения и о современных СМИ.

Процедура экзамена (для поступающих в магистратуру) Экзамен состоит из двух туров.

В первом туре члены предметной экзаменационной комиссии проводят собеседование с абитуриентом, предлагая в качестве творческого задания изложить идею, замысел сценария телепередачи или телефильма на одну из предложенных экзаменаторами тем. Также абитуриент должен ответить на вопросы о выборе профессии, истории телевидения и о современных СМИ.

По результатам первого тура с экзамена могут быть сняты претенденты, по мнению предметной экзаменационной комиссии, не отвечающие требованиям, предъявляемым к обучающимся в магистратуре ВШТ. В этом случае комиссия должна обнародовать оценки, выставленные всем участникам испытаний.

Во втором туре претенденты пишут эссе на заданную тему (даются две темы на выбор; время работы — 2 часа).

После проверки написанных претендентами работ предметная экзаменационная комиссия выставляет оценки поступающим по совокупности результатов обоих туров.

2. СОДЕРЖАНИЕ ПРОГРАММЫ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ВСТУПИТЕЛЬНОГО ИСПЫТАНИЯ ТВОРЧЕСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ — ТВОРЧЕСКОГО КОНКУРСА

1. Профессия — журналист.

Специфика работы журналиста. Публичность как фактор общественной значимости журналиста. Ответственность журналиста. Массовость профессии журналиста.

2. Общие проблемы современной журналистики.

Основные функции журналистики и СМИ. Свобода слова и свобода печати. Современная русская журналистика как конкурентная система. Правда, ложь, обман и умолчание в журналистике. Журналистика и реальное знание. Массовая культура и СМИ. Место телевидения в системе средств массовой коммуникации. Специфика телевидения.

3. Журналистика в системе демократии. Пристрастность журналиста. Журналист как субъект общественных и политических процессов. Соотношение личных, профессиональных, корпоративных интересов журналиста и национальных интересов. Этические принципы тележурналистики.

4. Основные жанры журналистики и их телевизионные варианты. Информация. Репортаж. Интервью. Статья. Игра.

5. Свой стиль в журналистике.

Заголовок и подзаголовок. Основной текст. Литературно-художественные приемы.

6. PR — агитация, пропаганда и реклама.

Реклама. Скрытая реклама. Пропаганда. Манипуляция. Агитация. Современный российский пиар. Коммерческая телереклама. Политическая реклама.

7. Природа современного телевидения.

Язык экрана. Профессия оператора. Основы режиссуры. Телевизионный сценарий. Ведение информационных и развлекательных программ.

8. Журналистские специальности на телевидении

Интервьюер. Репортер. Аналитик. Информационщик. Публицист. Ведущий.

9. Современное состояние российского телевидения.

Характеристика федеральных телеканалов. Региональное телевиде-

ние.

ЭКЗАМЕНАЦИОННЫЕ БИЛЕТЫ ТВОРЧЕСКОГО КОНКУРСА (БАКАЛАВРИАТ) ВШТ в 2009 г.

1. Место и роль журналистики в обществе.

2. Жанры телевизионной журналистики.

1. Ответственность журналиста.

2. Ваша любимая телевизионная передача. Почему?

1. Этические принципы журналистики.

2. Ваш любимый ведущий на телевидении. Почему он, а не другие?

1. Журналистика: профессия или образ жизни?

2. Какие существуют телевизионные профессии?

1. Чем работа телевизионного журналиста отличается от работы его коллег в печатных средствах массовой информации?

2. Каких передач Вам не хватает на российском телевидении и почему?

1. Чем качественная журналистика отличается от массовой и бульварной?

2. Какие детские и молодежные телепрограммы Вы знаете? Чем они отличаются от «взрослых»?

1. Как Вы понимаете свободу слова и свободу печати?

2. Какие политические программы ТВ Вам интересны?

1. Как СМИ отражают проблемы общества.

2. Ваши любимые телерепортеры: кто и почему?

1. Почему Вы выбрали профессию работника телевидения?

2. Чем отличаются и в чем схожи фотография, кино и телевидение?

1. Ваша любимая газета или журнал. Почему?

2. Какую передачу Вы хотели бы сделать для телевидения?

1. Сценарий передачи о Вашем родном городе: кто мог бы его написать? Как бы его написали Вы?

2. Какова, на Ваш взгляд, общественная миссия телевидения?

1. Чем федеральные (общенациональные) средства массовой информации отличаются от региональных и местных?

2. Телевизионные экранизации классических произведений: зачем они делаются? Какая из них, на Ваш взгляд, самая удачная?

1. Что важнее для общества: радио или телевидение?

2. Чего ни в коем случае не может делать фотожурналист?

1. Как Интернет влияет на телевидение и другие средства массовой информации?

2. Телевизионные фильмы и сюжеты о Великой Отечественной войне:

что Вам в них нравится, а что — нет?

1. Как Вы относитесь к тем, кого называют телезвездами?

2. Какие документальные фильмы Вам интересны?

1. Журналистская этика: как Вы ее понимаете?

2. Какие развлекательные телепрограммы Вы смотрите? Зачем, на Ваш взгляд, делают юмористические телепередачи?

1. Расскажите о любимом телевизионном журналисте Вашего города?

2. Смотрите ли Вы телесериалы? Какой из них Вам интересен?

1. Перечислите старейшие газеты и журналы России.

2. Кто из политиков Вам интересен на телеэкране? Почему?

1. Пять Ваших вопросов Вашему любимому тележурналисту или телеведущему.

2. Как Вы относитесь к рекламе на телевидении?

1. Вы могли бы написать сценарий телепрограммы для детей?

2. Какой из отечественных фильмов Вы смотрите каждый раз, как его показывают? Почему?

1. У кого Вы хотели бы взять интервью? О чем Вы спросили бы его?

2. Какие теледебаты Вам интересны? Кто из ведущих теледебатов (токшоу) Вам кажется самым интересным?

1. Перечислите известные Вам радиостанции. Когда они возникли?

2. Чем телережиссер отличается от телепродюсера?

1. Что обязательно должен уметь тележурналист?

2. Что такое журналистское расследование?

1. Как должен одеваться тележурналист и телеведущий?

2. Что важнее: книга или телевизор? Литература или телевидение?

1. Что Вы знаете об Интернете? Это средство массовой информации или нет?

2. Как Вы относитесь к демонстрации насилия в телепрограммах и телевизионных фильмах — художественных и документальных?

1. Любите ли Вы смотреть любимые телепередачи Ваших родителей?

2. Телевидение и тележурналистика: это одно и то же?

ЭКЗАМЕНАЦИОННЫЕ ВОПРОСЫ

К УЧЕБНОМУ КУРСУ «ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА СОВРЕМЕННОЙ

РУССКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ» (КАФЕДРА ЖУРНАЛИСТИКИ,

2008—2009 учебный год)

Автор курса: В.В. Третьяков

Курс изложен в учебнике: Виталий Третьяков. «Как стать знаменитым журналистом. Курс лекций по теории и практике современной русской журналистики».

М., «Ладомир», 2004.

1. Средства массовой информации и журналистика: соотношение, пересечение, различия.

2. Журналистика как специфическая сфера публичной и политической деятельности, общественный статус журналиста.

3. Журналистика как наука.

4. Специфика политической журналистики.

5. СМИ и журналистика в системе управления обществом.

6. Два парадокса журналистики.

7. Журналистика как профессия (простота, массовость, анонимность, безответственность, неприкасаемость).

8. Главные функции журналистики .

9. Дополнительные функции журналистики.

10. Первородная (генетическая) функция журналистики.

11. Свобода печати (свобода СМИ) и смежные свободы.

12. Законные и незаконные способы ограничения свободы печати (свободы СМИ), институт цензуры.

13. Концепция СМИ как «четвертой власти».

14. Концепция медиократии.

15. Свобода печати (свобода слова) в системе других человеческих ценностей.

16. Позитивные составляющие института свободы СМИ.

17. Негативные составляющие института свободы СМИ.

18. Современное состояние свободы СМИ в России (и в сравнении с другими странами).

19. Основные этапа развития современной русской журналистики и отечественных СМИ (с 1985 года по сегодняшний день).

20. Информационные войны в новейшей истории России.

21. Типы и виды СМИ, градация СМИ по их объективным и субъективным характеристикам.

22. Телевидение как специфический институт СМИ.

23. Конкуренция в журналистике.

24. Интернет, интернет-СМИ, сетевая журналистика.

25. Характеристики печатных СМИ и журналистика в них.

26. Радио и радиожурналистика.

27. Правила и методы верификации информации.

28. Правда, ложь, обман и умолчание в журналистике.

29. Где или как можно спрятаться от СМИ.

30. Общечеловеческая и профессиональная мораль в журналистике.

31. Незлонамеренная дезинформация (непреднамеренная ложь).

32. Злонамеренная дезинформация, клевета.

33. . Журналистика и реальное знание.

34. Журналисты и эксперты, журналисты-эксперты.

35.. Журналистика как религия.

36. Журналистика как фольклор.

37. СМИ как карнавал.

38. Массовая культура, СМИ и журналистика.

39. Телевидение как тотальная система.

40. Журналистика в системе демократии.

41. Проблема объективности, беспристрастности и ангажированности.

42. Как добиться профессиональной независимости, журналист и власть.

43. Проблема доверия к СМИ и журналистам.

44. Конфликт интересов в журналистике.

45. Национальные интересы, СМИ и журналистика.

46. Журналистские жанры: краткая характеристика, аналоги в литературе и науке.

47. Информация.

48. Репортаж.

49. Интервью.

50. Статья, комментарий.

51. Аналитическая статья.

52. Публицистическая статья.

53. Игра (игра и ток-шоу).

54. Журналистика и развлечение.

55. Служебные жанры журналистики.

56. Виды и типы иллюстративных материалов.

57. Заголовок, подзаголовок, врез, вынос, текстовка, подверстка.

58. Оригинальное (новое) и банальное (известное) в журналистике.

59. Сюжетные узлы в журналистике.

60. Естественное (нормальное) и аномальное в журналистике.

61. Индивидуальное и коллективное в журналистских текстах.

62. Журналистика и феномен времени.

63. Прогноз в журналистике.

64. Журналистика и литература: общее и специфическое.

65. Как брать интервью (правила интервьюера).

66. Ведущий телевизионной игры.

67. Специфические особенности журналистики на телевидении.

68. Свой стиль в журналистике.

69. Способы формирования собственного стиля.

70. PR — нежурналистика и антижурналистика.

71. Типы журналистов.

72. Журналистские специальности.

73. Главный редактор.

74. Язык в журналистике и в СМИ в целом.

75. Медиаполитика (виртуальная политика).

76. Мифы в журналистике и о журналистике.

77. Недобросовестная конкуренция в СМИ.

78. Пропаганда.

79. Редакционная политика.

80. Журналистское расследование

ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ

Анциферова Наталия — учащаяся I курса магистратуры

Весова Юлия — учащаяся I курса магистратуры

Иванова Мария Валерьевна — доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой словесности Высшей школы телевидения МГУ им. М.В. Ломоносова

Кочкарева Юлия — студентка I курса бакалавриата

Ланин Иван — студент I курса бакалавриата

Леонтьев Михаил Владимирович — тележурналист, главный редактор журнала «Однако»

Леденева Валентина Васильевна — доктор филологических наук, профессор, сотрудник кафедры словесности Высшей школы телевидения МГУ им. М.В. Ломоносова

Лисецкий Михаил — студент I курса бакалавриата

Макарова Екатерина — студентка I курса бакалавриата

Новиков-Ланской Андрей Анатольевич — кандидат филологических наук, заведующий кафедрой телекритики и истории телевидения Высшей школы телевидения МГУ им. М.В. Ломоносова

Отомась Наталья — учащаяся I курса магистратуры Пирковская Ольга — учащаяся I курса магистратуры Пискарева Галина — студентка I курса бакалавриата Пчелина Ирина — учащаяся I курса магистратуры Серая Наталия — студентка I курса бакалавриата

Третьяков Виталий Товиевич — декан Высшей школы телевидения

МГУ им. М.В. Ломоносова

Шатворян Янина — учащаяся I курса магистратуры

Эрнст Константин Львович — генеральный директор Первого канал

Есть вопросы?

Вы можете их задать
по телефону
(495) 939-4461
(495) 939-3749

Электронной почте   
hstv@bk.ru


Слово декана

02.10.2018
10-летие ВШТ: жаль, что вас не было с нами!
Виталий Третьяков,
декан ВШТ

Помимо студентов и сотрудников ВШТ, помимо наших выпускников, мы пригласили не менее ста гостей. И значительная часть из них нашла возможность хотя бы на полчаса заскочить...

Наш факультет 

Десять лет как один день 17.10.2018
Десять лет как один день
Надежда Дмитриевна Цымбалова,
руководитель учебной телестудии


Десять лет работы на факультете пролетели как один день... На факультет меня пригласил Виталий Товиевич Третьяков, помню, это было в октябре.

Слово студента

Пора начинать! 15.10.2018
Пора начинать!
Влада Захарова,
студентка 3-го курса бакалавриата



Я помню тот день на первом курсе, когда после лекции по журналистике наш декан напомнил нам про выборы в Студсовет. Мы тогда были нерешительными и не очень активными...